Наталия Бауэр

Колёса судьбы

Мы слушаем Вселенную... Мы – это я и старый ангел с потрепанными седыми крыльями и большими грустными глазами. Я не знаю его имени и его пути. Может быть, он устал и решил отдохнуть на перилах моего балкона. А, может быть, в этом есть какой-то скрытый смысл, ибо нет случайностей во Вселенной. И теперь он сидит рядом со мной и я слышу его ушами, и перед моими глазами складывается великая мозаика мира. Мы слушаем Вселенную...

Вселенная шумит как ночной транзистор. Я вижу (или слышу?), как извергаются вулканы на Луне и на далекой желтой планете у какой-то звезды в созвездии Дельфина, и на дне Тихого океана; слышу тоскливый вой черных дыр и плач планет на заунывных радиоволнах. Воет красный волк в клетке Новосибирского зоопарка, ревет марал в алтайских лесах, смеется гиена у кратера Нгоро-Нгоро. Произносит тост пьяный шафер на деревенской свадьбе, плачет мать над умирающим от лейкоза ребенком в Воронежской областной больнице. У перевала Саланг кто-то разбирает автомат. И на противоположной от нас со старым ангелом стороне земного шара любящая женщина жарко шепчет что-то тому, кого я никогда не встречу.

Звуки приходят и уходят, я вижу все и не сосредотачиваюсь и на чем...

Крик муэдзина на минарете, «Господи, помилуй мя» нищего на утренней площади во Владивостоке, безмолвная медитация поклонника Аюрведы в омской квартире, молитва бушмена в Калахари об удачной охоте... Кто ближе к Богу ?.. Ползет морская звезда по обшивке затонувшей в Белом море подводной лодки, засыпает шофер за рулем движущегося «Камаза», кричит роженица в холодной палате сельского ФАПа, облизывает теленка буйволица в африканской саванне, а через двести метров прижимает уши к круглой голове львица, готовясь к прыжку, плачет в Дели голодный ребенок... Кто ближе к Богу?.. А на другой стороне земного шара любящая женщина кладет руку на плечо тому, кого я никогда не встречу.

Как плохой транзистор шумит Вселенная. Плачи, всхлипы, крики и просьбы, просьбы, просьбы... Кто пообещает, кто исполнит, кто даст? Только тишина в ответ... Невольно появляется кощунственная (особенно кощунственная потому, что рядом сидит старый ангел) ысль: «Да есть ли еще там, в немыслимой глубине и дали Тот, к Кому обращены все эти просьбы?»

Старый седой ангел поворачивает ко мне лицо и я отражаюсь в его темных печальных глазах. Ничего не говорит старый ангел. Только вселенная дышит в ответ...

Взрывается сверхновая в туманности Ориона, гаснет коричневый карлик на краю Млечного пути, за миллиарды световых лет одна галактика сталкивается с другой и гибнут миллиарды же (людей? зверей? существ?). Кричит салага в казарме под пинками дедов, обутых в новые ботинки, слышится хруст его ребер. С грохотом рушатся переборки под тоннами соленой воды на тонущем японском траулере. Хрипит в агонии, погибая от передозировки наркотика, шестнадцатилетняя девчонка на чердаке старого московского дома. Всхлипывает в постели новобрачная в сибирской деревне, орет новорожденный в холодной комнате ФАПа, смеется сын губернатора уральского города, играя в бридж с тем, кто выстрелит в него через два дня.

Но все звуки перебивает шум бразильской торсиды. Потому, что сегодня – финал. Сегодня определится судьба Золотой Богини на следующие четыре года. И вся Бразилия (да и не только Бразилия) единым выдохом молится за победу. И ровно столько же – ни одним меньше – голосов молится за победу Франции. Похоже, Весы Предопределения замерли, чаши их застыли на одном уровне.

Старый ангел моргает большими, как у Роберто Карлоса, глазами и тихо говорит:

– Не предопределено...

Ангелу все равно получит ли сегодня Роберто Карлос Золотую Богиню или же ему придется ждать еще четыре (восемь или сколько? нкогда?) года. Все равно и мне. Я слышу дыхание каждого болельщика на стадионе в Сен-Дени, слышу, что говорит Мишель Платини Жаку Шираку, слышу, как стучат по полу раздевалки шипы на бутсах у все того же Роберто Карлоса, слышу, как Эме Жаке дает последние указания Зидану.

И мне все равно. Может быть потому, что тот, кого я никогда не встречу так же никогда не прикоснется к Золотой Богине (это я знаю и без старого ангела). Может быть потому, что слышу Вселенную. А, может быть и потому, что прямо сейчас очень хорошо слышу, как скрипнула та сосна, из которой сделают крышку моего гроба...

За миллиарды световых лет галактики продолжают сливаться друг с другом, зарождается жизнь на маленькой голубой планетке в системе Тау Кита, падает астероид на поверхность Оберона, спутника Урана, заканчивается топливо на сиреневом звездолете, а до ближайшей планеты еще десятки парсеков. Вскрикивает раненный негр в Анголе, взвизгивает волчица в отрогах Урала, попавшая в капкан, скулят в логове ее щенята, которых она уже никогда не накормит. Выворачивает наизнанку от иммунодепрессантов пятилетнего ребенка в Рижском онкодиспансере и мать рыдает, не зная, чем помочь. В Канзасе трое подростков вешают кошку на пустыре, а через две тысячи миль корчится в газовой камере серийный убийца. Рвется струна на гитаре у Ричарда Мейсона Блэкмора, и в Архангельской области в деревянном клубе гаснет свет – конец танцам. А на противоположной стороне земного шара тот, кого я никогда не встречу, убирает со своего плеча руку любящей женщины потому, что она мешает ему смотреть на экран телевизора, мешает смотреть, как на поле Сен-Дени выходит Рональдо.

Весы предопределения по-прежнему в равновесии. Похоже, сегодня судьба отдыхает.

Шумит бразильская торсида, кричат французские болельщики. Старый седой ангел и я слушаем Вселенную.

В Екатеринбурге на кухне панельного дома спившийся поэт разбил последний стакан, в Ярославле теща ругает зятя последними словами и не догадывается, что завтра он станет для нее самым хорошим человеком в мире, потому что завтра его не станет. Трубит слон в индийских джунглях, и в Тихом океане зарождается волна, которая смоет с лица Земли атолл с тремястами жителями. Стучат по сцене пуанты Ульяны Лопаткиной, и Юрий Шевчук в деревенском доме перебирает струны гитары, бормоча слова песни, что вот-вот родится на свет.

Шумят болельщики с обеих сторон. Судья уже бросил монетку, определив, кто с какой стороны начинает игру. Но неподвижны Весы Предопределения.

И вдруг, откуда-то, может быть, из пригорода Марселя или Лиона, или Орлеана, или Ангулема (не могу точно определить – очень тихо) доносится тонкий девичий голос:

– Господи! Господи! Сделай так, чтобы сегодня Он победил! Ничего мне больше не надо – только бы Он выиграл. Жизнь свою отдам за это. Пусть меня завтра не станет, но сегодня он будет держать в руках Золотую Богиню!

Не успеваю понять, за кого она просит. Вздрагивает старый ангел. На какие-то доли секунды замирает мир. А потом, откуда-то из немыслимых глубин Вселенной, доносится отвратительный раздирающий душу ржавый скрип.

– Что это? Что? – кричу я и дрожащими, внезапно похолодевшими от необъяснимого ужаса, руками вцепляюсь в седые перья на крыльях старого ангела. Экзистенциальная тошнота подступает к горлу.

– Это Колеса Судьбы повернулись на Оси Времени, – тихо отвечает старый ангел. – Жертва принята.

И снова – тишина...

Но я знаю, я чувствую – что-то произошло, что-то сместилось там в немыслимой дали. И что-то сместилось здесь.

Уже заряжен гранатомет, из которого завтра под Буйнакском будет убит сын моей соседки. На Уфимской фармацевтической фабрике отпечатали дату на коробке сибазона, который выпьет через два месяца восемнадцатилетняя девушка и новой певицы Ирины Архиповой мы не услышим никогда. В Калифорнии на берег выбросились двадцать семь китов. Взорвался звездолет в созвездии Ориона и целая цивилизация погибнет, не получив детальки, размером с маникюрные ножницы. Взрывается в Тихом океане ракета с ядерной боеголовкой и на сотни километров море становится безжизненным. Взрывается лампа в прожекторе на концерте «Роллинг тоунз» и вздрагивает Мик Джаггер. Вздрагиваю и я, потому что снова слышу, как скрипит сосна, из которой сделают крышку моего гроба. На противоположной стороне земного шара хлопает дверью любящая (любящая ли?) женщина, навсегда уходя от того, кого я никогда не встречу.

А на стадионе в Сен-Дени Зидан забивает второй гол, похоже и сам того не ожидая. У Рональдо страшно болит голова (я чувствую привкус валиума у него во рту). Еще громче кричат французские болельщики на трибунах и затихает в отчаянии бразильская торсида. И глаза у Роберто Карлоса все больше становятся похожими на большие грустные глаза старого ангела, сидящего рядом со мной.

– Спасибо, Господи, – радостно шепчет девичий голос (в Ангулеме? в Льеже? в Париже?).

Я так и не узнаю за кого она просила. Но точно знаю, что в пяти километрах от ее дома (в Орлеане? в Марселе? в Тулоне?) двадцатилетний студент собирает двигатель своего мотоцикла, и через семь часов в этом мире не станет ни его, ни той, что просила, ни мотоцикла, потому что ту груду искореженного металла на загородном шоссе уже никто не сможет назвать мотоциклом.

Догорает тайга под Читой, и я чувствую запах гари, умирает волчица в капкане в отрогах Урала, сломал руку в Мехико мальчик, который умел рисовать небо. Вспыхнул новый протуберанец на Солнце, на далекой планете у невзрачной звезды – дельты Тельца сели за стол переговоров двое, что остановят войну, длившуюся пятьсот лет.

Поднимает над головой Золотую Богиню капитан французской сборной.

За кого же просила эта девочка, жить которой осталось шесть часов? Никто никогда не узнает, чем оплачена эта победа. И тот, за кого она просила никогда не узнает о ее существовании и о ее смерти.

Стоит ли эта победа такой цены?

Нет ответа у старого ангела. Нет ответа у Вселенной. Не отвечает Тот, Кто Знает Ответы На Все Вопросы.

Собран двигатель у мотоцикла. Натянул новую струну на гитару Ричи Блэкмор. Юрий Шевчук написал песню, услышав которую не сможет выстрелить в таджика-ровесника русский парнишка у афганской границы (но ничего это не изменит, и оба погибнут от взрыва одной гранаты). Родились новые дельфины в океане, а в Акапулько встретились двое, которым не суждено было встретиться.

– Будьте счастливы, – говорит старый ангел и смотрит на звезды. Смотрю на них и я. И думаю о том, кого никогда не встречу. В эту ночь даже звезды у нас разные. Я смотрю на Полярную Звезду, а он – на Южный Крест.

Старый ангел оправляет седые перья на крыльях, моргает большими печальными глазами.

– Не предопределено, – говорит он. – Колеса Судьбы сдвинуты, и ты еще успеешь...

Я слышу, как бьется сердце в груди у того, кого я никогда не встречу, знаю, о чем (о ком?) он думает, и говорю:

– Нет. Нет, – говорю я, – пусть все дет, как идет.

Старый ангел загадочно смотрит на меня, потом кивает и произносит:

– Может быть...

Он стряхивает с крыльев утреннюю росу и растворяется во Вселенной. Чудеса заканчиваются и Вселенная замолкает для меня. Последнее, что я еще могу слышать через тысячи километров – это радостный смех той девочки (из Лиона? из Марселя? из Сен-Дени?) Так уже и не узнаю ее имени, кто она и откуда. Знаю только, что жить ей осталось три часа.



Эту и другие новеллы Наталии Бауэр вы можете скачать в «Библиотеке» нашего сайта



© Наталия Бауэр, 2008.

© Оформление Stella Libra, 2010.