Левая рука

Его левая рука всегда чем-то отличалась от рук других людей: во-первых, на ней было шесть пальцев, во-вторых, кожа имела легкий оливковый оттенок, а в-третьих, локтевой сустав был устроен как-то странно – рука сгибалась непривычным для других людей способом, чуть ли не во все стороны. К тому же то ли шутки ради, то ли еще почему он выкрасил зеленым лаком ногти: ему это казалось красивым. Нет, если по-честному, то зеленый лак вполне гармонировал с оливковым цветом кожи, другое дело, что это было не принято… ногти красили разве только музыканты. Он любил музыку, но исключительно слушать.

Он сам давно привык к руке, хотя и не помнил, родился ли с такой, или она изменилась со временем. Он не помнил такого момента, чтобы рука начала зеленеть, просто как-то осознал, что она – другая… Локтевой сустав его тем более устраивал – ему было так удобно.

Когда он сам понял, что с рукой творится что-то не то, было поздно – пальцев уже оказалось шесть…

"Это не смертельно, - решил он, - выросло, что выросло. Ведь у меня же не лицо зеленое, а всего лишь рука. И не глаза три, а всего лишь пальцев шесть, руку в карман засунул - и незаметно. Жить-то можно".

И стал жить. Он просто жил и не обращал особого внимания на свою руку. В конце концов, почти все время он ходил в рубашках или свитерах, и рукава скрывали цвет кожи.

Потом он заметил, что руки у людей очень разные: волосатые и безволосые, худые и толстые, сильные и слабые, а уж цветом-то они как отличались! И желтые, и коричневые, и даже красноватые! Были руки, покрытые веснушками, и были бледные, молочно-белые. Были морщинистые пожилые руки, и юные розовые. Всякие. Тогда он подумал, что у кого-нибудь могут быть и такие, как у него – зеленые. И совсем расслабился. Вот тогда-то и взбрело ему в голову покрасить ногти зеленым лаком… в цвет, значит…

Покрасил, понравилось. Да не ему одному – его подружке тоже понравилось. А потом и подружке подружки, и потом и еще кому-то… В разговорах вскользь мелькнуло пару раз упоминание о симпатичной оливковой левой руке.

"Ух, ты, - сказали, - как интересно! Оливковая! Левая! Локоть, как на шарнирах! Пальцы шевелятся, как живые!"

Постепенно он даже начал гордиться левой рукой – ни у кого ведь такой нет! Это ж сколько помучиться придется, чтобы добиться столь приятного оливкового цвета! Он даже задумываться стал над тем, каким же таким образом он выкристаллизовал в себе этот необычный цвет. Зажил даже лучше прежнего – потому что решил для себя подростковую проблему, нашел, наконец, чем он лучше других.

Как-то на улице позвала его старушка, попросила сумку тяжелую помочь донести. Он за лямки ухватился, а старушка вдруг заохала:

- Что ж с тобой приключилось, внучек? Как такое уродство с тобой сделалось?

И быстрее сумку отняла, будто побоялась, что "уродство" - заразное.

Глянул он на бабушку косо да фыркнул сначала - что, мол, ты можешь понимать в руках, бабка, когда у тебя своих только две и те всю жизнь в земле ковырялись? Вон пальцы тоже зеленым травяным соком измазаны, а указательный – так вообще коричневым картофельным!

А еще подумал, что неспроста рука у него необычная, наверно, потому что весь он выдающийся, замечательный и небанальный.

Потом кто-то в транспорте вскрикнул испуганно, когда он сдачу за проезд передавал: увидели руку и подумали, что "марсиане атакуют". Посмеялись после, но поглядывали всю оставшуюся дорогу настороженно – а вдруг у него не только рука странная, вдруг сейчас антенны из головы полезут?

Он тоже посмеялся, а потом – задумался. У него ведь не обе руки, а лишь одна – оливковая. Вторая-то нормальная, с пятью пальцами, с локтем, как у людей. Это значит, что изначально он был обычным человеком, без досадного изъяна.

Ну а когда в супермаркете девушка в обморок при виде его руки упала, тут он понял, что надо что-то делать.

Пришел домой, позвонил в "скорую", перетянул руку жгутом, взял топор, примерился - и отрубил левую руку. И только потом сознание потерял.

Он долго пытался привыкнуть жить без руки… так и не привык… до сих пор плечом дергает, если хочет что-то взять левой рукой… до сих пор она болит…

Конечно, он жалеет теперь – ну, кому она мешала, безобидная, наивная оливковая левая рука с шестью пальцами… не с боеголовками же…

Жалеет, но поздно – отрубить легко, а вырастить невозможно. Хотя бы и оливковую…

© Джет, 2008.

© Оформление Stella Libra, 2008.