Где-то есть корабли

Никогда не слушал девчонок. Петь они не умеют, в клипах горазды только задницами крутить. Смотреть – приятно, а слушать нет никакого резона. Ахи, охи, <милый, смешной, игривый, закроешь глазки и полетим>. Вспыхивает звездочка, юная, длинноногая и полногрудая, вскорости выскакивает замуж, и назавтра уже новая сияет, с тем же размером груди, и нет смысла даже имя ее запоминать. Поэтому я их никогда не слушал.

Поэтому и над Наташкиным пением посмеивался. Не вслух, конечно. Вслух я ее подбадривал, чтоб не унывала – с ней время от времени случались творческие кризисы, и я довольно быстро понял, что такого допускать нельзя. Депрессия делала ее молчаливой, безразличной и тусклой, и вытаскивать Наташку из этого состояния оказалось сложнее, чем удерживать на грани.

Она чего-то там пела, постоянно расстраивалась, была недовольна собой, и я даже познакомил ее с Тимом – он немного бренчал на гитаре и обещал научить Наташку.

Затишье длилось полгода – она едва не в кровь сбивала подушечки пальцев и ломала ногти, но была увлечена гитарой даже больше, чем пением. Тим хвалил ее успехи, и я поддакивал. Пусть Наташкины личико и фигурка не дотягивали до звездных, зато у нее было хобби и великая девичья мечта стать певицей или артисткой.

А потом… потом я услышал, как и что она поет. Нет, она пела не божественно, ничего эдакого возвышенно-прекрасно-пафосного в ее голосе не было, и высокие ноты все никак не хотели ей даваться… Она пела душевно. Прочувствованно. Сильно.

Она пела написанные ею песни – а я даже не знал, что она их пишет! Никогда не был настолько любопытен, чтобы заглядывать в ее раскиданные повсюду тетрадки и блокноты – а зря. Не думал, вот просто не думал, что она на такое способна… Не знал, не догадывался, насколько сильные чувства она испытывает. А когда услышал – понял, что не ко мне. Она пела о любви, но – не ко мне. Меня вообще не было в ее текстах. Это было неожиданнее, чем удар под дых, это было потрясение.

-Нравится? – огромные синие глазищи глянули на меня вопросительно.

И я не нашел, что сказать. Я смотрел в ее глаза, родные, любимые глаза, и понимал, что от меня сейчас зависит все. Если я похвалю ее, она продолжит петь и наверняка станет звездой – черт подери, она талантлива! Целеустремленная, способная работать до бесконечности, наплевательски относящаяся к усталости, сну, еде и сексу, если бывала чем-то увлечена – она добьется всего, чего хочет.

И тогда я ее потеряю. Улыбчивую мою Наташку с веснушками на щеках, с непослушными кудрями, которые она вечно состригала покороче, чтобы не мешали. Мою девчушку, однажды измазавшую меня медом после просмотра <Девяти с половиной недель>. Потеряю, потому что мне не будет места рядом с ней. Она будет встречаться на рок-тусовках с какими-нибудь популярными певцами, она будет петь с ними дуэтом, она будет открытием или прорывом года, я не знаю, как это правильно называется. Она больше не будет моей!

А если я найду сейчас несколько жестоких слов – она останется со мной. Да, поплачет, да, обозлится на весь мир и на себя, да, не будет неделю со мной разговаривать – но потом вернется. Потому что она поверит мне, она всегда мне верила. Я познакомился с ней, когда ей было десять: увидел малышку, забравшуюся слишком высоко на дерево и боявшуюся с него спуститься. Я сказал: <Прыгай!>, и она прыгнула, а я поймал ее. И я хочу, чтобы она была со мной.

-Что, не нравится? – она хлопает ресницами и поджимает губы, а ее ладошка, накрывшая гитарные струны, начинает скользить по ним, вверх-вниз.

Наташка нервничает и торопит меня. Не надо!

А если убедить себя в том, что это будет испытанием для нее? Ведь обязательно найдутся люди, которые скажут, что все, что она делает – дерьмо, всегда такие находятся. А вот если она выдержит нанесенный мной удар – тогда и последующие не будут ей страшны. Я ведь люблю ее и должен о ней заботиться. Я люблю ее? Или я ей завидую? Потому что она – талантлива, а я – нет.

-Нравится, - в конце концов признаю я.

Будь она проклята, эта гитара!

-Это правда здорово, да? У меня ведь получается! Ура! – Наташка порывисто откладывает шестиструнку в сторону и бросается целоваться, а я провожаю гитару взглядом и очень хочу, чтобы она случайно упала на пол и разлетелась в щепы.

-Да, это здорово, - бормочу я и через силу улыбаюсь.

-Я слушала <Ночных снайперов>, когда эту песню писала. Тебе они тоже понравятся! – Наташка находит пульт и включает музыку.

И я понимаю, что эта песня теперь всегда будет напоминать мне о том, что у меня была любовь.

И где-то есть.

© Джет, 2008.

© Оформление Stella Libra, 2008.