Margery

Глаза странника

Моему кумиру….

Да, знаю - со страниц Библии некий неземной лик укоризненно качает головой… Что ж… Mea culpa!


Позволь прожить одну из тысячи наших жизней с тобою… без тебя…

Мы пришли в этот мир ради нашей любви, и невозможно уйти из неё, не подарив ей жизнь….

Я попытаюсь сделать это в одиночку…


Пролог

Лёгкий ветерок пробежал по верхушкам деревьев…

Нежные зеленые кроны зашелестели, тихонько и загадочно перешептываясь о чем-то своём.

Лес оживал, наполняясь гомоном проснувшихся птиц, шорохами трав и кустарника.

Блики рассвета превратили капельки росы на листьях папоротника в россыпь сверкающих алмазов, которые, собираясь в более крупные капли, норовили упасть и разбиться о травинки, вновь становясь мельчайшими крупицами драгоценностей.


По едва заметной тропинке шли двое, ведя меж собой неспешную беседу…

Странным мог показаться их разговор.

Но вокруг – никого. Только звери лесные да птицы…

Впрочем, понял бы кто-либо из живущих на Земле их речь?... Была ли она человеческой?...

И кем на самом деле являлись эти два путника, неторопливо, но целенаправленно продвигающиеся в глубь леса?

Доведётся узнать сию тайну кому-либо?

Трудно сказать…


- Ты всё же решился?

- Почему нет? Ведь мы одно целое, разобщенное завесой тайны. Они и есть мы… Забыл как будто? - один из них, слегка наклонив голову, вопросительно взглянул на другого. - Забыл, как плутал во тьме бездушия и неверия, и, страждущий, искал выход?

- И нашёл…

- Нашел? Х-м, вернувшись сюда … Нет ничего проще - я не прав? Они тоже найдут. Уверен, это случится там… Как думаешь, понятия «здесь» и «там»… будут ли иметь тот же смысл?...

- Согласен! – нетерпеливо воскликнул другой. - Но когда? Для них не существует бесконечности! Все имеет начало и конец…

- Подожди, брат… Ты прекрасно знаешь – их сила в их же руках. Они позабыли об этом. Что ж, таков замысел... Однако, помочь пусть одному из них обрести её… Понимаешь, это желание стало непреодолимым.

- Сила… Да, но «там» до сих пор не хотят иметь о ней ни малейшего представления. Уверен, что сможешь достучаться хотя бы до одной души в их безумном мире? А жизнь?... Они убивают эоны лет на поиски её смысла. Что результат?... Время - непреложный и чудовищный закон, превращающий всё происходящее в необратимость!... Оно однонаправлено!!! Мир, где царит неизбежность, обречен!!! Наконец, любовь? Во что превращена она?!..

- Ты не веришь в них, а, значит, и в себя… Прекрасно знаешь- всё задумано не просто так… Разве не помнишь? Отголоски недавно оставленной земной жизни не дают тебе покоя!.. А та, что осталась ждать?.. Её, частицу самого себя, ты тоже забыл?

- Она…- нежность засветились в его улыбке. - Скоро вернется… Её путь в потоке времени утратил смысл.

- Отчего же? Ей есть, над чем поработать. И есть, что вспомнить. Ведь ты не захотел.

- Mea culpa! Не сумел… Там, где убито сознание, самая созидательная сила во вселенной, я потерялся! Рай для них - легенда, призрачная мечта, которую они надеются встретить на небесах, не понимая, что сотворить его можно только в своем сердце и нигде более…

- Опять судишь. Причем, себя в первую очередь. И столь строго…Познай ад, чтобы понять, что есть рай… Разве мы не этого хотели? Ад - элемент познания, фантом воображения, под влиянием мысли и поступка принимающий реальные очертания, не более. К такому пониманию нужно прийти, причем, каждому своим путем. Сознание их живо, лишь предрассудки и догмы затуманили его… Но только пока, пойми!... Согласен, они неверно понимают мир, порождая своими деяниями и мыслями то, что потом называют пороками… И путь к истокам для них пока труден и непостижим… Но, сумев помочь одному, тем самым помогу многим…


- Ты возвращаешься к ней, ведь так?... Скажи, что к ней…

Лик провожавшего резко изменился: чувство сожаления от предстоящего расставания заменил свет любви и надежды.

- Да, не трудно было догадаться… И к себе тоже… - тихо добавил первый. - А кто ты и кто я, помнишь? Свое единство мы разделили временем и пространством… Постараюсь достучаться до неё… Она непременно обретёт своё счастье… И уж кому, как не тебе, знать, что оно творит с душой, испившей сполна чашу страданий и мук…

Во взгляде второго путника промелькнула тень боли.

- Мы любим друг друга вечность. Не устал от игры?

- Ни в коем случае… Иначе, как мы познаем себя? Только став «им» и «ей»… Не так ли?


На опушке леса меж стволов вековых сосен проглянули рубленые стены избушки…

Путники присели на поваленное дерево, положили руки друг другу на плечи…

Белые светящиеся лучи, струящиеся из глубины их глаз, встречаясь посредине, превращались в облако света, разливающееся в пространстве между ними, появившимися невесть откуда в глухой чаще леса…

- Итак, туда, где бушуют страсти?

Первый промолчал в ответ, едва заметно кивнув головой.

- Удачи тебе, брат…

- Рад, что проводил меня…

- Не мог не сделать этого. Ты же знаешь…

- Знаю… До встречи…

- Кто говорит, что мы расстаёмся?

- Нет, конечно же, нет, - улыбнулся он. – До встречи «там»…


Фигура одного из них начала постепенно таять, пока не исчезла совсем, оставив после себя лёгкую призрачную дымку…

А, может, это просто испарение, исходящее от влажной земли, нагретой летними лучами земного светила?..

Тот, что остался, поднялся, подошёл к избушке…

Встав у приоткрытой двери, задумчиво и долго смотрел на великолепие леса, окружившее лесное жилище, глянул на кусочек неба, просвечивающий между кронами деревьев, и, улыбнувшись, тихонько шагнул за порог, притворив за собою дверь…


Здесь лапы у елей дрожат на весу,

Здесь птицы щебечут тревожно -

Живёшь в заколдованном диком лесу,

Откуда уйти невозможно.

В. Высоцкий


- Э-э-й, ты спишь? - донесся из-за приоткрытой ставни тихий шепот.

Я вздрогнула спросонья, приподнялась в кровати, настороженно прислушиваясь - уж не приснился ли мне этот голос?

Ничего подобного - стекло тихонько звякнуло, занавеска подалась в сторону. Я открыла рот, втянула в себя побольше воздуха, но, к счастью, переполошить весь дом испуганным воплем не успела.

-Т-ш-ш… Не бойся... Я это, Олька.

- Олька... - выдохнула я облегченно, ежась от внезапно накатившей внутренней дрожи. - Нельзя же так! До смерти напугала!!!

- Не серчай Бога ради! Не подумала! Спишь, как младенец! - Олька раздвинула занавеску и облокотилась на подоконник по другую сторону окна. Слегка наклоненная голова, в обрамлении светло-русых с золотым отливом волнистых волос, пухлые губы, чуть приоткрытые в улыбке, невинно распахнутые бирюзовые глаза... От моего мимолетного гнева, вызванного испугом, не осталось и следа.

- Да перелезай же, наконец! - я торопливо вскочила, притворила дверь, боясь разбудить домашних, накинула халатик и плюхнулась на тахту. – Тебе-то отчего не спится? Только ночью в гости захаживать стала… Весь день тебя не видела! Вчера тоже... Где пропадаешь, подруженька? С суженым, поди, на новой тачке по просёлочным дорогам гоняете, всё на свете позабыли! - упрекнула я.

Олька побледнела, в свете полной луны я заметила, как изменилось её лицо. Она прижала пальцы к губам.

- Эх, знала бы, что за тачка нам досталась!

Недавно Олька с Антоном прикупили на местном авторынке подержанную «семерку» - Антоха решил подарок к свадьбе справить... Цена бросовая, а машина, как игрушка - на вид, будто только с конвейера. Односельчане прямо диву давались, несказанно повезло, говорили...

Глядя в испуганное лицо подруги, я поняла, что всё оказалось далеко не так ладно…

Что же вывело из равновесия мою Ольку, идущую по жизни с радостной улыбкой врожденного оптимиста?

Я молча встала, включила торшер. Его приглушенный свет разлился по комнате, разгоняя полуночные тени и Олькин страх.

- Неужели сломалась? На рынке машину брать - что кота в мешке! Лишь с виду хороша!

- Не сломалась…Только вот... - глухо отозвалась Олька, но тут же осеклась и замолчала.

- Говори - не томи! Стряслось что?

- Ох!!!... - Она тяжело вздохнула и закусила губу. - Не знаю с чего начать… Понимаешь, не все с «семерочкой» нашей чисто. А, может, дело и не в ней вовсе... В общем, давай всё по порядку... Во вторник решили мы с Антошкой прокатиться. Развлечься захотелось… Тачка всё же новая! Вечерело. Решили по шестой трассе до М. доехать и назад. Скоростью побаловались. Радовались - «семёрка» резвая попалась!

Я укоризненно покачала головой.

- Брось! Антон - водила что надо… Да и не в этом дело …. - сбивчиво продолжала Олька. - Дальше слушай. Так вот, едем назад… Стемнело совсем…Антон фары включил, скорость сбросил… Вдруг!.. Ох, у меня и сейчас мурашки по коже... - Олька лихорадочно заломила руки. – Мариш, не поверишь, крик внутри салона! Истошный, жуткий, ужасом пропитанный! Детский и женский… Как будто, смерти в лицо глянули... Антон по тормозам: в «семёрке»-то, кроме нас- никого… Выскочили, огляделись - вокруг ни души. Тишина... Смотрим: метрах в ста пост ГАИ виднеется. Мы к нему. Гаишник увидел, вышел из своего «скворечника», нехотя так. Наверняка подумал - машина встала. А Антон ему сходу: так мол и так - кричали... женщина и ребенок. Гаишник рассмеялся: «Да вы что! - говорит. – В такое время здесь и лешего захочешь, не встретишь». Впрочем, походил, поаукал. «Документики…». Антоха ему все бумаги, какие есть, выложил. «Машину на рынке брали?» - спрашивает. «На рынке, на местном. Новёхонькая! Почти…» - похвастался Антон. «В том то и дело, что почти… - задумчиво произнес лейтенант. - Узнайте, расспросите кого или ещё как, про хозяев вашей «семёрочки». Что с ними? Живы? Здоровы? И поподробнее желательно, - он протянул Антону документы, и, чуть помедлив, нерешительно и как бы нехотя добавил. - Впрочем, так это я... Поступайте, как знаете...»

Вернулись мы к тачке, сели. Всю дорогу молчали, будто призраки меж нами встали... Короткий поцелуй у порога, и так же молча, разошлись по домам. А сегодня мой Антошка чуть свет на порог.… Зашел, гляжу - сам не свой! Лицо вытянутое, испуганное… «Олюшка, - говорит. - С тачкой новой влипли по самое что ни на есть!» Я стою, только рот от удивления раскрыла, а он: «В прошлом году где-то в это же время две смерти она в одну семью принесла: мать с пятилетним сыном погибли... Их…- задохнулся Антон. - Ведь их-то мы и слышали! Некого больше!» « Думай, что говоришь!» - я аж заикаться начала. А он кулаком по столу: «На СТО её возил, понимаешь? На СТО! Слатали нашу «семёрочку» из ничего, из лепешки, можно сказать! Отец чудом выжил… Инвалид... Брат его машину отремонтировал, деньги вложил, естественно! И на рынок толкнул!»

Мариш, а они всё кричат, бедолаги! Почему?.. Кто растолкует? Наука в умных книжках скажет одно… Батюшка в церкви – другое… Или бабу Веру, к примеру, расспросить? Говорит - всё знает…

- Какую бабу Веру?

- Ту, что на краю деревни живет и наговоренной водой от всех болячек лечит. Интересно, она-то что ответит?

- Олька, не спрашивай ты никого! Заморочишь голову, а тут ещё одни толкователи нагрянут, психиатрами зовутся. У них свой ответ на твой вопрос имеется.

Олька истерично схватила мою руку, порывисто сжав запястье:

- А как же тогда? Кто мы, в конце концов? Принято считать, что, умирая, исчезаем, так ведь?

Я согласно кивнула:

- Вроде того...

- Исчезает плоть, мозг, кости тоже когда-нибудь исчезнут. Всё! Нет нас, как ни крути! Тогда откуда голоса, тени, запахи? Попробуй, догадайся! Да ни за что! А знать-то как хочется! Почему некоторым дано услышать тех, кто уже ушел? По сути, не должно остаться ни голоса, ни дыхания... Но остаётся, понимаешь? И это не страшилки, которыми девчонки-малолетки по ночам, накрывшись с головой одеялом, друг дружку запугивают, поскольку настигает тебя внезапно, когда не ждешь и не думаешь ни о чем подобном! Так что же такое наша жизнь? А смерть? Почему они все ещё кричат от ужаса? Неужели до сих пор покоя не нашли? А, может, слышится всего лишь эхо? Впрочем, эхо таким не бывает. Мариш, не могу забыть! И жить в знаке вопроса тоже трудно. Я в этом году техникум закончила, ты школу. А что с того?..

- Олька, уймись, наконец! - я притянула её к себе, почувствовала, как та дрожит от возбуждения.

Мы примостились в уголке дивана, обняли друг друга, долго сидели в тишине, окутанные аурой тайны, словно дети, потерянные во вселенной, огромной, пугающей своей загадочностью.

Я первой нарушила молчание.

- Олька, порой мне кажется, да что там кажется, я почти уверена: не исчезаем мы...

Она удивленно выгнула брови:

- Не исчезаем, говоришь? Как понимать прикажешь?

- Неизвестно где, но жить продолжаем, или ждем чего, а, может, в моменте каком увязаем... Кто знает? Только чувствую, не рождались бы мы лишь затем, чтобы рано или поздно сгинуть в никуда, и дело с концом. Бессмыслица получается. Никчемность какая -то...

- Маришка моя! А ведь мы и думать об этом не думаем! Никогда!.. Живём себе, стремимся куда-то, чего-то ищем, смеёмся, плачем, ждем чуда, а в чудеса не верим…Что же получается-то? Не на прогулку ведь пришли в этот мир… Слишком просто всё бы выходило…


Так и просидели мы с Олькой до первых петухов…

- Ну вот, подруженька, из-за меня не выспалась нынче…Глянь, светает… Ночь ушла, исчезла сказка. Свет разгонит тени, рассеет наваждения… И мысли наши вернуться в привычное русло, покинув неизведанное и недозволенное...

Она встала, потянулась, зевая.

- Пойду я, Маришка… С того дня, вернее, ночи, не спиться мне: стоит глаза сомкнуть – голоса слышу... Лишь к утру, как петухи прокричат, засыпаю, а утро летом короткое, сама знаешь.


Проснулась я ближе к обеду. С чашкой горячего чая стояла у окна, постепенно приходя в себя после бессонной ночи и Олькиной с Антоном истории...

- Цыгане, цыгане!.. - захлебывался соседский пацан Вовка, несясь во весь опор к дому. Я видела, как он влетел на крыльцо, что-то тараторя и энергично жестикулируя. Галина, на мгновение прекратила переливать воду из ведра. Наполовину наполненный черпак выскользнул из рук, облив босые ноги:

- Ишь, засуетился! На кой они тебе сдались? Вот смотри, утянут за собой, и поминай... Ой! - она прикрыла рот рукой.- Типун мне... Ты, слышь, смотри! Сегодня со двора ни ногой! Хорошо меня понял?

Вовка юркнул в приоткрытую дверь.

- Мам, Вовка про цыган каких-то…

- Они здесь каждый год останавливаются. Табор на берегу разбивают. На день-два, иногда всего лишь на ночь. А там поминай, как звали...

- Чтобы цыгане в этих краях!? Первый раз слышу!

- Что же ты хочешь? - улыбнулась мама. - Мы в деревне наездом, не постоянно живем. Мне Галина давно про них рассказывала. Вроде не трогают никого… Только сегодня на берег не ходи, ладно? Мало ли... В саду качели есть… С цветами повозись...

Но я пошла.

Мое любопытство било через край. Я зарылась в куст боярышника, безобразно исцарапав колючками все незакрытые части тела, раздвинула ветки и, не отрываясь, заворожено, наблюдала чужую, незнакомую мне, жизнь: резкая гортанная речь, крики чумазых ребятишек, ворохи тряпья, храп лошадей у кромки берега. Пестрота, хаос и запах... Особый запах только что разожженного костра, конского навоза, помятой травы, незатейливого цыганского варева, немытых тел. Его привезли эти люди и, кто знает, может быть, уже завтра увезут, скроют за горизонтом вместе с собой. Исчезнет частица иной жизни, эпизоды которой я сейчас жадно выхватываю взглядом, ловлю обонянием и слухом.

Как и прежде, запахнет лугами, водой, разогретой солнцем землей. Аромат моего мира, непреходящий, вечный, любимый...

Старая цыганка…

Не слышала, как она подкралась сзади, будто материализовалась из воздуха.

- Любопытно? Пробовала нашу жизнь к себе примерить?

Моё испуганное «Ой!» превратилось в нечленораздельный хрип.

- Ишь, побледнела!

Я подняла глаза: она смотрела на меня в упор, нахмурив густые с проседью брови. Мои руки мгновенно стали ледяными, кровь гулко застучала в висках. Я застыла, словно пригвожденная к месту, лишь глаза жили отдельной жизнью, машинально отмечая детали её внешности. Судя по морщинам, избороздившим лицо, цыганка была довольно стара - из-под выцветшего платка выбивались серебряные пряди волос, бесконечное множество юбок различной длины напялены одна на другую, гирлянды бус и украшений - амулетов обвивали старческую шею…

- Т-ш...Молчи. Старая Зара не сделает тебе ничего плохого.

Она подошла вплотную, чуть склонилась, пытаясь разглядеть меня поближе. Я вскочила на ноги, выпрямила затекшую от долгого сидения в одной позе спину, резко отстранилась. Почувствовала, как по спине сбегает, щекоча, струйка пота.

- И вправду напугалась. Напрасно... Поди и сядь вон на тот большой камень, видишь?

Камень и впрямь был огромен, плоский и широкий. Цыганка явно намеревалась подсесть рядом.

Я молча повиновалась, а она следом пошла.

- Садись, не бойся. А то за страх накажу! - рассмеялась.

- Накажете?..

- Угу...

Она примостилась рядом со мной.

- Дай, красавица, погадаю...

Знакомая песня… Надо полагать и сюжет будет развиваться по давно прописанному сценарию.

- Да нет, не так, как все, - возразила она, будто услыхав мою мысль. - Не так, как думаешь... Руку дай, вот эту…. - цыганка схватила крючковатыми пальцами кисть моей левой руки, развернула ладонь и поднесла к глазам.

Я дернулась, оголяя этим непроизвольным жестом свой страх.

- Не бойся, говорю! Не мешай старой Заре!

Пришлось сдаться. Меня удивляло её упорство в желании посмотреть мои руки. Я тупо глядела перед собой, отстранённо наблюдая, как та, подслеповато щурясь, вперилась в хитросплетение линий на моей руке.

Потом старая цыганка заговорила...

- Две линии жизни, красавица, две их у тебя… И эти, глянь, головы или ума зовутся, тоже две…

Старуха повернула мою ладонь сначала в одну сторону, потом в другую, продолжая пристально изучать извивы моего ещё не начавшегося жизненного пути.

Подняла голову. Черные, как смоль, глаза поймали мой взгляд, стараясь удержать. Я съёжилась.

- Не понимаю…

- А кто понимает? - она хохотнула, дернувшись всем своим грузным телом. - А? Правую покажи…

Я и охнуть не успела, как её заскорузлая ладонь уже крепко держала мою руку, на сей раз правую.

- Да не бойся ты! Дрожишь, как осиновый лист. С детства, поди, страшным цыганьём напугана! Не иначе… Мы детей крадем, проклятья страшные насылаем, порчи и корчи разные… Да, деньги ещё... Уж больно деньги любим, а после, как сквозь землю… Так оно? Молчишь… Знаю, что так.

- Мне почти семнадцать уже… - выдавила я. - Попробуйте…

- О ты ба-а… Как много-то! Думаешь, захочу, не уведу? – она расхохоталась.

Я попыталась вскочить с камня. Не тут-то было! Её рука крепко сжала моё запястье.

- Сядь, красавица, – заговорила она нараспев. - Неужто и впрямь старая Зара до смерти может перепугать? Не стану я тебя красть, так и знай. И денег у тебя нет ни копеечки, чтобы, как водится, на руку положить. Только цветы полевые… Не нужно мне, старухе, ничего от тебя. А вот сказать кое-что, скажу. Хочешь, слушай, а хочешь, мимо ушей пропусти. Тогда и жизнь, одна из них, лучшая, тоже мимо. Ага… Дай вот только…

Отпустив мои руки, цыганка выпростала пачку сигарет из бездонных недр навьюченного на ней тряпья. Закурила… Молчит и глядит мне в глаза, делая одну затяжку за другой.

Сигарета. За ней вторая…

Снова заговорила.

- Так вот, красавица, две на руке-то твоей линии. А жизнь-то вроде, одна. Так оно? Считается, так… Две линии - два времени… А мы не знаем, как одним распорядиться.

Вновь замолчала. Этот пытливый, сверлящий душу, взгляд… Я недоуменно пожала плечами, опустила голову - трудно выносить слишком пристальное внимание, особенно, если ты едва знакома с человеком, который пытается разъяснить тебе нечто недоступное пониманию. Во всяком случае, то, что я услышала, вовсе не походило на обычное гадание.

- Скольких встречала с двумя линиями, - цыганка, наконец, прервала затянувшееся молчание, - а жизнь одну проживали… Все… Говорят, вторая линия – оберег, хранительница. А так ли? Шли по разбитой, накатанной колее. Шли и не ведали, что рядом иная дорога тянется. И ждет… Ждет, когда с накатанной съедут и на неё попадут. Мало кому удалось. Многие не поняли и удачей нечаянной назвали, а которые так совсем заблудились.

- Тарабарщина…- непроизвольно прошептала я.

Цыганка не расслышала. Возможно, моя реплика была ей просто неинтересна.

- Если бы все понимали… - продолжила она. - Вот что, красавица, знаю только - судьба это не начало и конец, а между ними неизбежность. Пойми, судьба это то, что хочешь ты. Хочешь радости - радуешься, а если слёз хочешь - плачешь.

И запомни, девочка, две линии - два времени. В одном ты одна, в другом другая. Можешь быть такой, какой можешь, а можешь, какой хочешь. Я так, думаю, каждому это дано. Свыше дано. Только не на каждой руке, как на твоей, четко прописано. От человека всё зависит.

Вспомни об этом, когда в жизни твоей тучи соберутся, и небо с овчинку покажется. Взгляни на ладошку. Вот они - линии-времена. И сверни, непременно сверни. Спросишь куда свернуть-то? Тут только душа подскажет. Не зря же дано…

_____


Юность - прекрасная пора, безмятежная, счастливая, солнечная… Давно забылся Олькин кошмар, улетучился как мимолетный сон… А вместе с ним, казалось, канула в Лету встреча со странной цыганкой на берегу… Я ни разу не вспомнила о ней, посчитав обычным приключением, не более…

И кто бы мог подумать что, спустя много лет мне всё же придётся воскресить в памяти этот летний день, табор у реки, старую Зару, её цепкую руку, раскрывшую мою ладонь и слова «дано» и «вспомни».

Дано?.. Что же такое нам дано? Кем и когда? А ещё - для чего?

Вспомнила я цыганку, не могла не вспомнить… А с ней и Ольку, облокотившуюся на подоконник по другую сторону окна…

Вспомнила лишь потому, что в мире не стало тебя…

Твой последний вздох. Он остановил течение времени, оставив меня наедине с собой. Я не сумела смириться со случившимся, вернее, не пожелала.

Где бы я ни была, куда бы ни заносила меня судьба - чувствовала - ты где-то рядом. Мои глаза в пустом пространстве ловили твой ускользающий взгляд. Слова - ты слышал каждое из них. Новое платье - ты любовался мной, не отводя восхищенного взгляда. Духи - и опять же ты и только ты вдыхал их аромат.

Казалось, стоило всего лишь протянуть руку…

Я так и делала, но рука протыкала пустоту…

Порой ловила себя на мысли, что одержима тобой и, как ни странно, мне это нравилось… Одержимость сродни болезненному наслаждению, что приходит вслед за потерей, захватывая душу в свой беспощадный плен.

А иногда я пыталась бежать от тебя. Изобретала способы отвлечься, рассеять тоску и наваждения воспаленного рассудка. Книги, развлечения, мужчины… Ты, я видела это даже во сне, преграждал им путь, заставляя меня думать только о нас с тобой.

Случалось, отвлекусь на что-то, забудусь на мгновение. Твой образ начинает таять. Чувствую: исчезаешь… И тотчас меня охватывает паническое одиночество. Стоит мысленно позвать тебя, и мы опять одно целое. Мне хватало мгновений этой зыбкой близости, чтобы встретить следующий день. А за ним ещё один… И так год за годом…

Кто из нас кого не отпускал? Впоследствии поняла, что невозможно изъять часть целого. Ведь ты больше я, чем я сама…

Жизнь сумела разлучить нас, смерть же держала до сих пор рядом. Слишком рядом, так, как, кажется, мы не были близки никогда.

Близость и одиночество… В моем сердце они сосуществовали бок о бок.

Как часто, уносясь на крыльях мечты, я представляла себя в нужное время в нужном месте и успевала предотвратить твой последний шаг на земле. Почти физически ощущала, как моя рука хватает твою. Доля секунды - и мне удаётся выдернуть тебя из тисков неизбежности. А потом приходила боль: то сон обольстил несбыточной надеждой или мечта улетела восвояси, унося за собой виртуальный образ в несуществующем пространстве, созданном моим воображением.

Воспоминания - гости, почти никогда не покидающие мою душевную обитель. Коварные насмешники!.. Стоит их впустить, они тотчас уводят в мир, где есть ты… К твоим рукам, губам, тихому шепоту… Разбередят, разворошат прошлое и покинут, деликатно уступая место тупой безысходности.

Вот и сегодня, следуя за ними, я пришла к тебе, в моё святилище, где хранится прошлое.

Неведомая сила не перестает тянуть меня туда, где мои глаза в последний раз видели твоё лицо, твоё настоящее лицо, где меж крестов и холодных, как сама смерть, обелисков, плутает бесприютная странница - наша любовь…

Отшлифованная поверхность памятника - граница, разделившая нас. Мои слова… Неужели они разбивались о чёрный холодный мрамор, как птицы о стекло, и погибали, так и не достигнув того, кому посылались?


Вернулась домой, захлопнула за собой входную дверь… Как в чёрную дыру провалилась в недра своей квартиры. Опять одна, опять в объятиях серого марева тоски…

Мягкий, ненавязчивый свет абажура… Его мерцающие блики расползлись по стенам… Когда-то полумрак и тишина в доме создавали атмосферу уюта и защищенности. Теперь же… Моё восприятие совершенно по-иному реагировало на окружающее. Что изменилось? Мир?.. Нет, мир всё тот же… Изменилась я…

Мой взгляд бесцельно бродил по комнате, от одного предмета к другому: книги, картины, разные безделушки, к которым привыкаешь. Их уже не любишь, просто это ниточки. Дерни за одну - воспоминание, за другую – слёзы. Как мелодия из прошлого, запах забытых духов, звук за окном…

Упаковка «Ксанакса» на прикроватной тумбочке - таблетки от несчастной судьбы… Я усмехнулась. Рука с досадой смахнула их на пол. Обезболивающее для души - жалкая попытка притупить затянувшуюся агонию.

Голова упала на подлокотник кресла, я съежилась, поджав под себя ноги, лишь взгляд, как бы сам по себе, продолжал свое путешествие в пространстве, отыскивая неизвестно что…

Старая общая тетрадь… Её краешек виднелся из приоткрытой дверцы письменного стола. Лет двадцать, а то и более, минуло с той поры. Пространство и время не властны над памятью: я вновь увидела себя юной и счастливой, полной надежд на безоблачное будущее, которое уходит вместе со временем в неизвестность, так и не коснувшись тебя…

Итак, неиспользованная тетрадь… Она оттуда, из-под неба без серых туч, из прошлого, окутанного потоками солнечного света. Я берегла её для лекций по любимому предмету. Вспомнить бы, какой был самый любимый? Уголки губ дрогнули в невольной улыбке.

Зачем-то протянула руку, распахнула дверцу. Старый дерматин обложки от времени стал липким, словно растаял. Я выудила тетрадь из общей стопки. Чистые листы замерли в ожидании - своего рода приглашение.

Откинувшись в кресле и не выпуская из рук свою находку, вновь отдалась потоку воспоминаний…

«Две линии - два времени… Судьба это то, чего хочешь ты… вспомни об этом… Дано….»

Старая цыганка. Ты хотела, что бы я… Так, что же? Что?!!!

Я схватила шариковую ручку, бездумно повертела в руках, открыла первую страницу.

Понимание того, что мне действительно нужно пришло внезапно, словно озарение. Озарение, напоминающее шепот старой Зары.

Теперь я знала - эту жизнь я проживу душой.

Разум…. Его не проигнорируешь, он постоянно напоминает о себе, им нельзя пренебрегать, поскольку без него наша жизнь превратится в хаос.

Но душа…. Только она на сей раз станет моим главным путеводителем, только она поведёт по бесчисленным извивам судьбы, помогая ей расцвести, а не сломаться с легкой руки логики и разумных доводов рассудка.

Пустота, блёклая, как ненастный день, тоскливая, как поминальная тризна. Её необходимо заполнить, иначе вновь бессмыслица и ничто, мои давние надоедливые спутники, что останавливают ход времени в моем мире, не позволяя выбраться из безжалостных тисков отчаяния.

А не лучше ль заставить двигаться время, причем не вперед, а вспять, и взглянуть со стороны, что же в итоге из этого можно извлечь?

Всего-навсего полет безумной мечты… Мне нестерпимо захотелось окунуться в неё, лететь вместе с ней, прожить иную жизнь, в которой возможно всё. Я решила сбросить оковы, спеленавшие душу, и выпустить на свет живущую во мне мечту...

Маргарита и Олег…. Олег и Маргарита… А ещё Марко, без которого мне ни за что не удалось бы вникнуть в свою суть…

Герои моей повести отчаянно взывали к жизни, несмотря на предстоящие испытания. Возможно, с их помощью я перестану быть сторонним наблюдателем своего пути в этом мире, пассивно подчиняясь обстоятельствам, а, значит, смогу продолжить жить… Ведь мечты - это волшебники, способные перевернуть наш мир вверх дном, а после незаметно всё расставить по своим местам…

«Сон, неотвязный и вязкий, как густая паутина, не желал отпускать моё сознание из своих объятий этим ненастным утром. Он, словно щупальца сказочного чудовища…»

Всего две строчки, но я знала: меня не остановить, отныне я накрепко связана с этой историей.


Часть первая

Если тебе когда-нибудь захочется найти человека, который сможет преодолеть любую,

самую невероятную беду и сделать тебя счастливым, когда этого не может больше никто -

просто посмотри в зеркало и скажи: «Привет!»

Ричард Бах

6 июля 2004 года.

Глава 1

Сон, неотвязный и вязкий, как густая паутина, не желал отпускать моё сознание из своих объятий этим ненастным утром. Он, словно щупальца сказочного чудовища, держал мою душу где-то на грани реальности и грёз.

Я с трудом разомкнула глаза, приподняла голову, полусонный взгляд выхватил положение стрелок на циферблате настенных часов – без пятнадцати семь… В моём распоряжении четверть часа. Такой поистине царский дар я могу принять с благодарностью… И, откинувшись на подушку, вновь провалилась в омут Морфея…

Его невидимый поток подхватил меня, стремительно перенося в знакомое место…

Перед глазами ровный прямоугольник дёрна в обрамлении блестящего на солнце мрамора…

Я низко наклоняюсь, пристально разглядывая каждую травинку. Мои действия были естественны и наполнены неким ожиданием…

Внезапно уловила лёгкое живое движение: пробивая могильный дёрн, показался росток. Он рос с невероятной скоростью, увеличиваясь прямо на глазах, тянулся ко мне всем своим существом, превращаясь в цветок.

Огромное белое чудо, формой и размером напоминающее человеческое сердце, слегка раскачивалось едва заметным дуновением ветерка прямо перед моими глазами. Оно смотрело на меня, проникая всем своим существом в душу…

- Что это?...- прошептали губы.

- Разбитое сердце… - прозвучал ответ.

Странно: голос мужской, но вокруг ни души… Только я наедине с белым великолепием цветка…

Он был живой… Казалось, коснись пальцами лепестков, и почувствуешь их прохладную, ласкающую руки, шелковистость.

А сам бутон – четко просматривался каждый прожилок, каждый причудливый изгиб изящных форм…

Невольно я наклонилась и поцеловала это белое нежное сердце…


Сонное наваждение медленно отступало… Осталась только грусть, навеянная отчаянием и безысходностью…

Мои глаза налились слезами, выступившими из-под ещё сомкнутых век. Я беспокойно задвигала головой, пытаясь окончательно сбросить оковы сна. Наконец, мне это удалось…

Села в кровати, медленно приходя в себя… Цветок-сердце все ещё колыхался перед глазами. Даже наяву я не могла ничего видеть, кроме него.

Дицентра. Да, это экзотическое растение действительно имеет расхожее название «разбитое сердце»…

Во сне не было грозди из крошечных белых или розовых соцветий в форме сердечек, будто расколотых пополам смертоносной стрелой… Нет, то был один большой цветок…

Всего лишь сон… «Фантазии бесцельной порожденье…»

Однако мысли неотступно кружили вокруг него, поднимая в душе волну нещадной боли от потери, восполнить которую было, увы, невозможно…

Я с трудом проглотила внезапно подкативший к горлу комок…

Память неподвластна времени, она снова и снова упорно переносила меня в прошлое…


Я и Олег…

Четыре года назад мы, впервые соприкоснувшись взглядами, сразу узнали друг друга, в то время как наш разум ещё не имел представления о только что родившемся в мире волшебстве.

Наши души, моя и его… Только они знали, что произошло на самом деле…

Куда канули прежние увлечения и безумства? Было ли им какое-либо определение, хотя бы мало-мальски вмещавшее в себя элементы логики? А чувства? Что происходит с ними, когда мы слепо подменяем любовь иллюзией?


В этом воплощении нам довелось обменяться несколькими абсолютно незначащими фразами и взглядами, брошенными как бы невзначай…

Между нами разверзлась пропасть, несмотря на то, что Олег Ростовцев два года как пребывал в состоянии свободного полета. А пропасть ту заполнили сомнения, страх, неуверенность и чужие навязанные мнения. Мы попросту стали их заложниками.

Шли упорные слухи, что он не прочь вступить в брак, однако, слишком разборчив и с выбором не торопится… Олег был одной из самых ярких личностей, а я достаточно известной журналисткой. Наши имена, правда, в разных ракурсах постоянно мелькали в местной прессе. И вполне естественно, что каждый из нас знал, кто есть кто… Я не была для него случайной встречной… Но Олегу было известно – Маргарита Михайловна не свободна…

Впрочем, только ли этот досадный факт явился причиной того, что мы не оказались вместе?

Теперь, когда его не стало, думаю, да…


Будто вчера оглушительным набатом прогремела ошеломляющая своей безысходностью весть – Олег Ростовцев погиб трагически, нелепо и совершенно неожиданно…

Его величество случай…

Принято считать, что именно он играет в нашей судьбе роковую роль…

Спустя неделю после страшного события, ещё одна новость ядовитым клинком вошла в мою кровоточащую израненную душу.

«…Погибнуть вот так… нелепо… А знаешь, Леночка, он ведь собирался жениться… Всё произошло прямо накануне свадьбы… Рок. Иного слова не подберёшь».

Лицо Ольги Николаевны, бывшей сотрудницы мамы, поплыло у меня перед глазами. Сердце подскочило, замерло на мгновение и зачастило, как у загнанного в ловушку зверька, обдавая безумной болью всё моё существо…

Иллюзии разбились вдребезги, оставив только неизбывную тоску и горечь от любви, замешанной теперь уже на ревности…


Казалось, небеса задумали свести меня с ума! Очередная случайность? Как бы ни так!

На сей раз давняя знакомица отца невзначай заглянула «на огонёк», чего ранее за ней не водилось. Такие вот спонтанные и неожиданные визиты всегда вызывают вполне обоснованное недоумение.

За чашкой чая она в порыве явно умышленного откровения, тщательно выдаваемого за простодушие, призналась, что хотела бы взглянуть на кумира Олега Ростовцева…

Вспоминая его глаза, ищущие моего взгляда, пристальное внимание, принимаемое мною за простое любопытство, я день за днем, мгновение за мгновением осознавала, что лишилась самого прекрасного в своей жизни - шанса любить и быть любимой.

Отголоски наших чувств до сих пор окутывали меня своей невидимой аурой. Невысказанные слова, разбитые мечты… Они не давали мне покоя, постоянно напоминая о том, что не свершилось…

Три года жизни в воспоминаниях… Я любила их, а с ними и его, далекого, ушедшего, недосягаемого… Иногда ловила себя на том, что смотрю на мир его глазами, чувствую, мечтаю, говорю за него, живу его душой, но… не понимаю её...

Кумир? Брак с Анастасией?.. Его сущность вмещала в себя и то и другое. Каким образом? Я металась в поисках ответа. Тщетных поисках…

А, порой, тупо глядя в зеркало на своё отражение, спрашивала: «Зачем тебе знать? После времени….»

Существует одно нелепое утверждение, вернее, аксиома, придуманная неизвестно кем и когда: «Время – лучший доктор…». Для меня же его микстуры в виде мгновений, минут, часов, дней и лет оказались, что называется, «мертвому припарка». Да и канули ли эти три года в Лету? Для кого-то – да… Только не для меня. Счастливы те, кто в состоянии отпустить…

Память превратилась в злостного, беспощадного монстра и никоим образом не желала уступать непрерывному тиканью часов на стене, проделывая со мной недобрые шутки: мне всё ещё казалось, что роковые события произошли буквально вчера, не поддаваясь течению времени…


Мне приходилось играть роль сдержанной, спокойной, немного отрешенной особы, выдавая эти не присущие моему характеру качества за свою суть, данную Богом от рождения. И никто, даже те, кто знал меня достаточно давно, не догадывались, что скрывалось за подобной ширмой.

Некоторые считали – изменилась с годами…

«Время и камень точит…» - говаривали….

Пресловутое время…

В действительности же я, сжав зубы, обуздывала свои эмоции, чтобы, не дай Бог, не сорваться, выстоять, удержать улыбку на лице, пустую, не несущую в мир ничего, кроме попытки не переступить некую грань, за которой царит душевная буря, истерика, почти помешательство…

Как долго человек может балансировать на этой грани?..

Я держалась изо всех сил, не представляя, когда наступит долгожданный срыв.

Да, именно, долгожданный, поскольку натянутые, как струны, нервы последнее время постоянно требовали разрядки, разум тщетно искал выход из сложившейся ситуации и, естественно, не находил по очевидной и непреодолимой причине – прошлого не вернёшь…

Остались сны… Такие, как сегодняшний…

Он опять замутил чувства, в очередной раз разбередив незаживающую рану…


Глава 2

Нерадостные воспоминания стали моими спутниками этим утром…

Им в унисон косой летний дождик монотонно барабанил в окно, обещая такую же пасмурную погоду, что воцарилась в моей душе прочно и, похоже, надолго.

Когда-то я любила дождь…. Любила, свернувшись в кресле, помечтать под его монотонную, убаюкивающую песню, просмотреть в который раз давно понравившийся фильм, наконец, просто понаблюдать, как змейки воды, растекаясь по стеклу, образуют причудливые узоры. Либо взять потрепанный томик Пушкина или Шекспира...

Там, в жизни иной, под названием «юность», была уверена – любая непогода временна, она пройдет, как проходит всё, дождик умоет мир, ветер развеет тучи, снова выглянет солнце, щедро даря миру тепло и радость.

А счастье? О, ему никогда не будет предела!


Понуро опустив голову, прошлепала в душ…

Прохладные струйки воды приятно расслабляли, отвлекая от воспоминаний о ночном наваждении.

Промокнув тело мягким полотенцем и накинув халат, я занялась своей экипировкой: уложила волосы, нанесла лёгкий макияж…

Элегантное платье, босоножки на высоком каблуке – и в зеркале отражение деловой утончённой женщины с темно-русыми волосами, карими глазами и тонкой талией…

Упакована, словно подарок к Рождеству… Ничего не выражающая легкая улыбка, застывший, как у манекена, взгляд… Что ж, пусть так!

Несмотря на то, что душа постоянно агонизировала, растворяясь в чувстве безвозвратности прошлого и бессмысленности будущего, моя внешность оставалась безупречной, словно я по инерции старалась сохранить своё тело и лицо для далёкого потерянного возлюбленного, в тайне надеясь на чудо…

Я знала – Олег не исчез. Где-то за гранью реальности он стремился ко мне, сливаясь со стихиями природы: жарким дуновением летнего ветерка касался моих губ, каплей дождя стекал по щеке, падал снежинками на плечи, долгой зимней ночью стучался вьюгой в моё окно…

Разорванное единство…


Предаваясь подобным раздумьям, добрела до ближайшей остановки, решив не возиться со старенькой «девяткой», доставшейся мне после развода с Сергеем.

Благо, не слишком надёжный общественный транспорт не заставил долго ждать, и через двадцать минут я с трудом, но всё же втиснулась в переполненную кабинку лифта.

Лифт остановился на шестом этаже. Я резко выдернула себя из плотно утрамбованной толпы.

Мельком глянув в зеркало, висевшее в холле, привычным жестом поправила выбившуюся прядь волос и направилась к двери в конце коридора, за которой размещалась редакция самой скандальной в городе газеты «Свобода выбора».

- Всем доброго утра!

Странная реакция! На моё приветствие ни ответа, ни привета… Только Валера Панин не отворачиваясь от монитора, выкрикнул, точно пролаял:

- Маргарита Михайловна, новость!!! Гуська замочили вчера около полуночи! Точнее, в одиннадцать сорок шесть…

Понятно!... Новая сенсация… А с ней и куча самого разнообразного и противоречивого материала, хлама по большей части, касающегося версии заказного убийства. В том, что убийство заказное, я не сомневалась. Гусёк, известный в городе авторитет, выходец с самого дна городских помоек, сумевший в течение нескольких лет отвоевать себе место под солнцем, превращаясь на глазах в баснословно богатого и очень «уважаемого» человека в городе.

«Не иначе на рыбалке золотую рыбку выудил!» - любили подтрунивать над этим фактом.

Подтрунивать-то подтрунивали…. и нещадно ненавидели.

Однако городская администрация здоровалась с ним за руку, сопровождая церемонию приветствия низким подобострастным поклоном.

Не за эту ли правду-однодневку о почти интимных отношениях руководства города с самым злостным и беспардонным проходимцем наш, теперь уже бывший, главный редактор Юра Чижов поплатился жизнью?

Стоило ли пытаться открыть глаза забитым и покорным людям? Народ попыхает, широко раздувая от негодования ноздри, сплюнет минутную злобу, выругается смачно по-русски в итоге же забросит газету в дальний угол… А дальше у каждого свой путь, называемый «жизнью»…

Итак, прошел почти год… Злосчастный авторитет не заставил себя долго ждать, проследовав за Юрой…


Да, денёк сегодня и в самом деле предстоял суматошный!

Я кое-как протиснулась сквозь гудящий улей взбудораженных сослуживцев, села за рабочий стол, включила компьютер…

На мониторе – текст вчерашней статьи, практически готовой к выходу в свет, осталось придумать красивый заголовок.

Обычно с этим у меня проблем не возникало, но только не сегодня…

Тупо глядя на проплывающих рыбок на моей заставке, думала я совершенно об ином…

Сон, увиденный под утро, так чётко и ясно отпечатавшийся в сознании, не желал оставлять в покое сердце. Он проплывал снова и снова перед моим внутренним взором, отодвигая на второй план такое событие, как убийство крупного авторитета города.

Даже предвкушение предстоящей работы, которое обычно уводило меня от назойливых воспоминаний, заставляя разум работать в ином направлении, не взяло сегодня в оборот.

- Рита, привет!.. Полагаю, ты уже в курсе? - Андрей Званцев, наш новый главный редактор, присел на краешек моего стола, разминая в руках сигарету. – Можно?..

Я кивнула:

- Валяй… Всё одно – здесь хоть топор вешай…

Андрей пристально глянул на меня:

- Проблемы?

- Да нет… - неуверенно протянула я. - Статья готова, только заголовок… Бывает же такое! В голову ничего путного не лезет…

Андрей с наслаждением втянул в себя порцию сигарной отравы:

- Ерунда!.. Особенно для тебя. Тут работа покруче предстоит…

Я явственно увидела восковое лицо Юры Чижова с пластырем в области виска – последний выстрел, контрольный…

Да. Правда карается самым жестоким образом, выстрелом обрывая срывающиеся с губ слова…

- Андрей, ты, как юнец-максималист! Юру забыл? Всего полгода…

Я осеклась, опустив глаза. «Струсила!» - прошуршал в голове ехидный голос.

- Да что с тобой, ей Богу? Уж твои-то статейки! Хлестче не бывает! – Он пристально глянул на меня. - Полдня над заголовком голову ломаешь! Ты это или не ты? Бывает, конечно…

Я не дала ему договорить:

- Андрей, тебе не кажется – мы слишком обыденно, как данность, воспринимаем смерть?

Он, поперхнувшись дымом, затушил недокуренную сигарету.

- Рит, ты только не обижайся… Послушай!... - Андрей замялся, но лишь на мгновение. - Чувствую, происходит с тобой что-то… неладное… Может, устала… Или ещё что… Догадки строить – по воробьям стрелять… Да и ковыряться в чужой душе как-то неудобно… Хоть и приходится, сама понимаешь – работа обязывает… Вот их душонки ковырнуть бы разок, а?... Пожалуй, не отмоешься потом… - он глянул на экран монитора. Я поняла о ком речь, подняла голову, посмотрела ему в глаза… Почувствовала, как краешек губ коснулась чуть заметная понимающая улыбка…

«Вот-вот!» - словно бы ответил его взгляд…

- А поезжай-ка ты в свою деревню, дня на три-четыре, отдохни, соберись.... - он вновь вернулся к моей проблеме.

- А как же?..

- Заголовок? Нашла о чем беспокоиться!... Обзовем как-нибудь... Мы тут с Павлом на месте были… Зрелище не для слабонервных, прямо скажу… Так что предисловие есть из чего состряпать. А горячая пора настанет этак денька через три-четыре, как версии попрут. Вот тогда добро пожаловать! Пока же приведи интеллект в боевую готовность… Договорились?

Я улыбнулась.

- Версии уже прут… - вяло протянула я. Если честно, мой интерес к ним отступил куда-то на задний план. - Андрей, тебе бы психологом быть, а не в криминальном навозе ковыряться…

- Вы меня то в юмористы, теперь в психологи. – Он весело рассмеялся. – Не скажи! Без этого навоза, то бишь, я, как овощ, захирею на корню…


Глава 3

Я не отказалась от предложения Андрея, сознавая - проку от меня «ноль», если не снять душевное напряжение, не облегчить, хоть ненадолго, тоску, затопившую душу. Казалось, от себя не убежишь… Но, к счастью, в этом мире была Зотовка…

Именно здесь двадцать пять лет назад мой отец, любитель рыбалки и неповторимой русской природы, построил дом, добротный, срубовой с настоящей печкой и баней во дворе.

Простор полей, наполненный шумом ветра и гомоном птиц, зеркальная гладь реки, манящая своей прохладой в жаркий летний день, цветущие сады и монотонное жужжание пчёл солнечным майским днём с ранней юности пленили мою душу.

Раскидистая береза под окном… Как часто, обняв её, я прижималась ухом к стволу, пытаясь различить трепет её сердца. И слышала. Оно не стучало, как наше: звук был иной, непрерывный, тихий, живой. А по утрам, шелестя листьями, моя березка шептала мне: «Доброе утро! Будь счастлива!... Знаешь, я всегда с тобой!...».

Каким-то образом у меня получалось понимать её, как и убаюкивающее журчание речки, ласковое дуновение ветерка, приносящего с лугов одурманивающий аромат цветов и диких трав…

Подолгу наблюдала за облаками, постоянно меняющими свою форму… То это диковинный зверь, бегущий по небу, то – прекрасная фея…Вдруг тут же на глазах они превращались в сказочных волшебников или летящих ангелов…

Я пропадала в лугах, позабыв о времени…

Прозрачный чистый воздух, запах воды, разноголосость птиц… А где-то в деревне слышен крик петуха, мычанье коров, погоняемых пастухом…

Может, благое оно, это место, моя Зотовка? Очищает и благословляет, ненавязчиво даря свою любовь и нежность вместо той, утраченной навеки... Вполне возможно, именно здесь я становилась сама собой, даже не подозревая об этом.


Позвонив маме и Яне, моей взрослеющей на глазах пятнадцатилетней дочери, сообщила, не рассыпаясь в пространных объяснениях, что дня на три-четыре уеду в деревню. Подробности в таких случаях, я знала, неуместны. Очередная иронично-снисходительная усмешка лишний раз полоснула бы мне сердце.

Мать, любящая, чуткая, добрая… Последнее время я чувствовала, как остатки былого взаимопонимания, а, следовательно, и чисто родственной близости, разлетались вдребезги. Мы часто препирались между собой буквально по пустякам.

Знала только, что во всем происходящем виновата не одна она. В частности, мои душевные неурядицы играли здесь далеко не второстепенную роль.

С моей стороны было бы глупо посвящать Яну в свои проблемы: в пятнадцать лет юношеский разум с его мировосприятием не в состоянии вместить в себя нечто подобное.

Я испытывала самое ужасное и опустошающее чувство – одиночество рядом с родными по крови людьми. Скрытность стала моим вторым «я».

И вполне естественно никто на свете даже не догадывался, что всегда сдержанная и невозмутимая на вид Маргарита Михайловна более четырех лет назад безумно влюбилась…

Олег Ростовцев… Он был особенный. Это не мое пристрастное мнение, раскрашенное буйной палитрой необузданных чувств. Удивительное сочетание интеллекта, простоты и обаяния никого не оставляли равнодушным. Олег был обладателем той самой харизмы, которая привлекает и открывает перед человеком все двери.

Наконец, его внешность: высокий, без признаков расположенности к полноте, темноволосый с большими выразительными карими глазами. Небольшая седина на висках вовсе не старила, а, наоборот, дополняла его визуальные достоинства. И не одна женская головка, обернувшись, долго могла смотреть ему вслед.

На то были все основания: не так давно он стал самым завидным женихом, лакомым кусочком для сонма незамужних, потерявших всякую надежду на устройство личной жизни дамочек, респектабельных и не очень, солидных и довольно молодых, красавиц и настоящих дурнушек, ищущих счастья и, что греха таить, надежной, обеспеченной, жизни.

Я не успевала переваривать слухи о гонках, устроенных в его честь. Это была настоящая азартная, прямо-таки сумасшедшая охота…

И, как выяснилось, одно из невидимых, но метких ружей, после длительной, настойчивой, почти неотступной погони длиною в два года всё же угодило в цель…

Олег сдался…

Сердце, подпитываемое его восхищенными, пристальными взглядами, частыми встречами невзначай, пронзили сразу не одна, а две стрелы…

«Провоцировал меня? Зачем? Чего искал?.. А, может, всему виной мои иллюзии? Видела то, что хотела видеть…» - в голове неотступно вертелся один и тот же навязчивый вопрос… Кто даст на него ответ? Теперь – никто… Лишь белый цветок из моего сна пытался что-то рассказать… Но я не понимала его неземной язык…

И плюнуть бы, забыть, закружиться в вихре жизни, как это сделала его избранница…

Но, нет! Нечто свыше не давало возможности позволить себе такую роскошь: я продолжала грезить об Олеге, зная, что больше никогда…



Продолжение романа Margery вы можете скачать в «Библиотеке» нашего сайта



© Margery, 2009.

© Оформление Stella Libra, 2009, 2010.