БЕЛАЯ ЗАВИСТЬ

- Никогда не мечтала родиться блондинкой с пятым размером груди.

- Ну и дура!

Я посмотрела на Верку и пожалела о том, что сказала. А с другой стороны, сказала правильно.

Вот она сидит: тощая, ссутуленная, волосы пострижены кое-как. Накрашена небрежно, да еще и потерла глаз рукой, смахнула тени, отчего глаз стал выглядеть совсем маленьким... Кофта на ней старая, вся в катышках. Нет, так нельзя.

- А я мечтала! - с вызовом сказала я, и мой бюст угрожающе навис над чашкой черного кофе. - Я мечтала быть такой, чтобы все мужчины смотрели на меня с восхищением.

- Но ты же не смогла.

Вот зараза! Прямо по больному. Отвечает ударом на удар.

- Да, не смогла. Не смогла. Ты же знаешь, как я отношусь к насилию. А нож по телу - это ли не насилие? Потом синяки, отеки, боль. А если что-то пойдет не так? А если станешь еще большей уродиной, чем была от рождения?

- Зато была бы настоящей грудастой блондинкой. А сейчас поддельная.

- Знаешь что? - я вскочила, борясь со слезами, и Вера застыла, так и не положив в рот ложечку с тающим мороженым. - Сволочь ты!

- Аля, ты чего? - Вера смотрела на меня с укором. - Я же шучу.

- Пошла ты со своими шуточками!

Все мужчины, сидевшие в кафе, смотрели на меня. И мне казалось, что мной они восхищаются, а Веру осуждают. Я схватила сумочку, кинула на столик деньги и, тряхнув копной густых льняных волос, вышла из кафе.

На улице было уже темно. В воздухе висела морось, мне стало зябко, и я подернула повыше ворот водолазки. Я думала о том, как иду по темным улицам восхитительно злая и красивая, на высоченном каблуке в светлом приталенном костюме, который нравится мне тем, что делает меня еще выше и еще стройнее, чем я есть...

Я вошла в парк. Ни один фонарь здесь почему-то не горел. Размокшие и слипшиеся листья влажно чавкали под ногами, словно целовали подошвы моих туфель, цеплялись на каблуки. Я останавливалась, чтобы снять их, и они выглядели, как пронзенные сердца.

Я повернула на последнюю, ведущую из парка аллею, и тут увидела их. Что-то белое и круглое лежало на земле возле покосившейся скамейки, что-то темное и длинное склонилось над белым, точно знак вопроса. Потом знак вопроса наклонился еще ниже, и я поняла, что это человек, и он размахивается ногой, чтобы ударить то, что лежит на земле. И еще я поняла, что на земле тоже лежит человек, свернувшийся в клубок, закрывший голову и живот локтями и коленями, и побежала, но не успела. Нога врезалась в беззащитную спину.

Я ненавижу насилие. Что угодно, только не бить. Ломая ногти, я вцепилась в знак вопроса и потянула его на себя. Он развернулся, рявкнув от неожиданности, и замахнулся, стараясь ударить меня по лицу. Я размахнулась коленом, но он был ниже меня, и я не попала в пах, моя нога угодила ему куда-то в бок. И тут он сильно толкнул меня. Не удержавшись на ногах, я упала и ударилась о скамейку головой.

Стало очень тихо.

Я лежала на земле и понимала, что знак вопроса уже убежал.

Прямо перед моим носом оказались ноги жертвы. На ногах были белые туфли на невысокой шпильке.

- Эй, - тихим шепотом позвала я. - Как вы там?

Что-то зашелестело, а потом послышался такой же шепот:

- Нормально.

- За что он вас?

- Ограбить хотел.

- А-а...

- А почему мы лежим и шепчем?

- Не знаю.

- Давайте вставать?

- Давайте.

Мы встали. Щека очень болела, и золотые круги плыли перед глазом, которым я ударилась об скамейку.

Спасенная девушка, вставая, пошатнулась, и я поддержала ее за локоть.

- Давайте, я вас провожу, - предложила я.

- Давайте, - ответила она. - А то у меня ноги дрожат.

- Надо думать. Вы где живете?

- Да вон, - и она указала пальцем на девятиэтажку, возвышавшуюся сразу за парком.

- Сама дура, - говорила она, пока мы шли. - Разозлилась, выбежала из дома. Подумала, посижу в парке, остыну, на речку посмотрю, на небо... А тут этот. Урод. Сначала я подумала, что он просто мимо идет. А у меня плащ белый, а сумочка черная, на коленях лежит. Он как рванет ко мне, хвать за сумочку. А я-то злая еще. Как вцепилась в нее - не отдам, думаю. Он ее из рук рвет, а я только к себе прижимаю, идиотка. Он же меня убить мог!

- Мог...

- А там только ключи и сто рублей в старом кошельке.

Она повернулась ко мне, и в свете прикрученной к подъезду лампочки я увидела ее испуганные глаза. Казалось, что она сейчас разрыдается.

- Ну все, ну все, - проговорила я, - теперь все прошло. Все хорошо. А чего ты злилась? Поругалась с мужем?

- Я не замужем, но... в общем, поругалась.

Она замолчала, и я не стала лезть с вопросами. Мы зашли в подъезд.

- Ну ладно, - сказала я, - я пошла.

- Куда? - она, казалось, испугалась еще больше.

- Домой. У тебя же там... ...кто-то.

- У меня нет никого.

- Как же ты говоришь, что поругалась?

- Я? По телефону...

- А-а... Но все равно неудобно.

- Да ты что?! И вообще, ты видела, что у тебя с лицом? Как ты по городу пойдешь? Зайди, умоешься...

- Ты боишься, что ли?

Она покраснела, опустила голову и тихонько сказала:

- Да.

Мы поднялись на лифте, вошли в темную квартиру. Я скинула в прихожей босоножки, и, не спрашивая разрешения, пошла вперед, в комнату, и с наслаждением упала там в мягкое кресло.

Моя спасенная вошла следом и включила торшер. И только тут я рассмотрела ее как следует. Боже мой! Передо мной стояла моя мечта. Ее голову украшали длинные и густые светлые волосы платинового оттенка. И грудь ее, большая, мягкая и живая, подрагивала под тонким свитером. У нее было красивое лицо с ухоженной кожей и тонкая талия. Она была само совершенство - мой идеал!

- Я Аля. А тебя как зовут? - спросила я.

- Вита, - ответила она, бросила испачканный плащ в другое кресло и, держась за бок, вышла из комнаты.

Я забеспокоилась и двинулась за ней.

- Ты чего? - спросила я. - У тебя все в порядке?

Она стояла в ванной. В полуоткрытую дверь я видела, как, приподняв свитер, она разглядывает в зеркало идеальную грудь и залюбовалась.

- Все в порядке, - ответила она чуть погодя. - Я просто испугалась.

Вита вышла из ванной, поправляя свитер.

- Там просто синяк небольшой, больше ничего.

- А спина? Он же бил тебя по спине.

- Нет, - она махнула рукой, - он попал ниже. Ну, сидеть будет неудобно, а так - фигня. Главное, что грудь в порядке.

- Да, такую грудь надо беречь, - в голосе моем прозвучала зависть.

- У тебя же такая же, - весело ответила Вита.

- Да, - я махнула рукой. - У меня... Подделка.

- Как это?

Я подсунула руку под водолазку и вытащила накладную грудь. Левая чашечка бюстгалтера печально поникла.

- Бог ты мой, - рассмеялась Вита и осеклась. - Извини. Не обижайся. Честно говоря, моя тоже не совсем настоящая.

- Как это? - недоверчиво спросила я.

- Я операцию делала, - шепотом сообщила она. - У меня была такая же, как у тебя. Почти нулевой размер. Вот я и испугалась, когда он меня повалил. Только-только отеки сошли. И денег я столько отдала... Подумала: как двинет теперь, и все - прощай, грудь.

Я смотрела на нее с еще большим восхищением. Она решилась на то, на что не могла решиться я. Она принесла красоте необходимые жертвы. Ей было больно, и было страшно. Это была восхитительная женщина.

Она оглядела меня и снова ушла. Вернулась с целым ворохом бинтов, пластырей и упаковок ваты, и с миской, полной воды. Усадив меня в кресло, она принялась промывать мои ссадины. И, отирая кровь со щеки, убрав волосы, она увидела...

- О! - только и сказала она.

- Да, - ответила я. - Не всем же везет, как тебе. Свои-то у меня - вот.

Я стянула парик с головы. Мои собственные, красиво подстриженные, но жиденькие и короткие волосы были заколоты невидимками.

- Ну не переживай так, - она выглядела расстроенной и не знала, что сказать. - У тебя такая стильная стрижка. - Ее тонкие пальцы выпутывали из волос невидимки и взбивали волосы в прическу. Ты хорошенькая.

- А ты идеальная.

- Да брось ты!

- Нет, это правда. Ты красива от природы, и ты не побоялась стать еще красивее. А я...

- Ты чудо.

- Ты даже не знаешь, с чем мне приходится бороться всю жизнь. Какой неидеальной я родилась.

Мне вдруг захотелось открыть ей все свои тайны. Она была как божество - недосягаемая, неземная, смелая. Она была богиней, и если богиня разгневается, услышав мою исповедь, пусть кара падет на мою голову.

- Нет, нет... - твердила я. - Быть прекрасной, настоящей женщиной так недостижимо для меня. А я еще и трушу. Не могу заставить себя пойти на операцию. И - смотри...

Я отогнула ворот водолазки. Вита не сразу поняла, в чем дело, на что она должна смотреть. А потом вдруг охнула.

- Так ты?..

- Да, - со вздохом ответила я и снова закрыла уродливый кадык. - Ты презираешь меня теперь?

- Нет. Ты, все-таки, меня спас...ла.

Она немного помолчала, а потом улыбнулась:

- Знаешь, так даже спокойнее, когда рядом - мужчина. Не так страшно. А то мне все кажется, что сюда тоже кто-нибудь может ворваться.

Я не обиделась, что она назвала меня мужчиной. Я смотрела на ее бесподобную улыбку.

Она закончила промывать мои ссадины, смазала их йодом и пошла на кухню.

- Иди сюда! - крикнула она мне через несколько минут.

Я пошла на кухню. Вита резала салат, на сковородке скворчали два куска красной рыбы. Она уже переоделась в домашний халат. Халат удивительно шел ей, спокойного красного цвета, с вырезом на груди, недлинный, открывающий стройные ноги. Я снова подумала, что никогда, никогда в жизни я не встречала таких женщин. С детства была гадким утенком, и круг общения у меня был совсем иной. Неустроенные, небогатые неудачницы, которые и не подозревали, кто я. А узнай они, сразу начали бы издеваться, самоутверждаться за мой счет. А так я, ухоженная и хорошо одетая, самоутверждалась за их...

Вита полила овощи оливковым маслом, сняла рыбу с огня, разложила по тарелкам.

Мы начали есть, я стала болтать о чем-то, как вдруг Витина рука затряслась крупной дрожью, вилка с кусочком рыбы упала на пол, и она разрыдалась, а потом зашлась в припадке истерического смеха.

Не зная, что делать, глядя, как она размахивает руками в опасной близости от тарелок и стакана с соком, я подхватила ее на руки и отнесла в единственную комнату, где стояла у окна неширокая двуспальная кровать, и опустила на мягкие подушки. Она больше не смеялась, ее только трясло крупной дрожью, трясло так, что она едва могла говорить.

- У тебя валерьянка есть? - спрашивала я, придерживая ее голову. - Пустырник? Персен? Что-нибудь?

-Нннн... - цедила она сквозь зубы. - Эт' прст отттходняк.

- Я знаю, знаю, сейчас пройдет.

Я обняла ее и стала баюкать, бедную девочку, которая так испугалась, столько пережила... Ее лицо было так близко, она смотрела на меня испуганными глазами, и всхлипывала, и вздрагивала, и нуждалась в утешении. И мои губы неизвестно почему дотронулись до ее губ. Не знаю, как это получилось. Мне кажется, я понял, что она этого ждет. А разве можно было отказать богине?

Мы очнулись внезапно. Я смотрел на свой бюстгалтер. Он висел на спинке кровати и в нем белела, зацепившись, правая грудь.

Вита приподнялась на локте, заглянула мне в глаза и засмеялась весело и тихо:

- А ты, оказывается, лесбиянка.

Нет, это не был веселый смех. Мне только так показалось вначале. Но, по крайней мере, она успокоилась.

- А как тебя зовут? Ну, в паспорте?..

- Александр, - я слегка поморщился.

- Аля... ксандр, скажи, а есть у тебя парень?

- Нет.

- Почему?

- Ненавижу мужское тело. Даже мысль о том, чтобы к нему прикоснуться вызывает у меня тошноту. Что такое мужчина? Что-то жесткое, грубое, связанное из бугорков и веревок. Полная противоположность женщине - мягкой, гармоничной, нежной. Вот поэтому я себя и ненавижу. Мужчина - такое же врожденное уродство, как заячья губа. Ненавижу!

- И я! - ее голос был полон такой горечи, что я испугался.

- Что?

- Ненавижу тебя!

- За что? Почему? - божья кара. Вот она. Небеса разверзлись над моей головой.

- Ты такой замечательный и красивый... - и она заплакала. - Ты меня понимаешь. А он меня бросил, назвал дурой за то, что я грудь увеличила.

- Я красивый? Что ты такое говоришь?! Я...

- Вот за это и ненавижу! Такой классный мужчина оказался женщиной! Переспал со мной из жалости... Уйдешь, станешь Алей...

Я посмотрел на свой бюстгалтер, на красную туфлю, лежащую посреди прихожей, а потом сказал:

- Нет. Я не могу тебя обидеть. Что угодно, только не это.

А потом прибавил:

- И вовсе я не из жалости. - И поцеловал ее, потянулся рукой к прекрасной груди...

Она не ответила на поцелуй сразу, посмотрела на меня испытывающе:

- А как же твоя мечта о прекрасном теле?

- У меня же теперь есть твое, - ответил я.

© Н. Лебедева, 2008.

© Оформление Stella Libra, 2008.