Форум stellalibra.ru Форум stellalibra.ru
Литературный форум Stella Libra
 Помощь      Поиск      Пользователи


 Страниц (1): [1]   

> Без описания
КООРДИНАТОР Администратор
Отправлено: 07 Февраля, 2009 - 20:06:49
Post Id


Координирует игры и конкурсы


Покинул форум
Сообщений всего: 83
Дата рег-ции: Сент. 2008  





Волчонок


Шла Ульяна по узкой тропинке. Боязно идти было, страшно. Все боялась Ульяна, не ровен час, леший из чащи выскочит, да за подол ухватит. А солнце уж к вечеру катится, уж до половины за лес ушло. Пошла бы с утра, да мужа Ульяна побоялась. Строго запретил муж к ведьме ходить. Коли уж суждено мальчонке выжить, сказал, так выживет, а если помереть бог велел, так помрет, а воле божьей противится грех.
Да не могла Ульяна смотреть, как мальчонка загибается. Как щепка похудел, щеки ввалились, бледный, что смотреть боязно. Уж тринадцатый год ему пошел, а несешь, что ребенка малого, будто и не весит ничего.
Что за хворь приключилась с ним, про то старики не ведали. Не было в наших местах такого. Говорили, помрет верно, а еще говорили, мол, дурной знак, уж не порча ли какая, как бы мора не было.
Хоть не родной сын, да все ж живая душа, как его на погибель оставишь. Сестра родная в подоле его принесла, да и сама не зажилась на свете, уж через год не стало. От кого дитя – никому не сказывала. Так и остался безродный волчонок в доме у Ульяны.
Косо на него смотрели деревенские, они и волчонком прозвали. Сначала за глаза, да шепотом, а потом уж и в лицо величать стали. Поговаривали, уж не от нечистого ли Алена, сестра-то Ульянина, мальчишку прижила. Больно уж чудной был. Тонкий, да звонкий. Молчун, слова лишнего не скажет. Лицом то смуглый, а глаза серые, прозрачные, что твоя вода в колодце.
Проку-то от него мало было. Заставишь по хозяйству что помочь, он раз-два сделает, а на третий задумается, голову склонит, будто слушает чего. Окликнешь, он и встрепенется, а потом глядишь – опять как пень сидит.
А то бывало еще и в лес уходил, да на долго, на день, а то и больше. Придет, коленки в кровь изодраны, в волосах черных хвоя запуталась, а глаза светятся - довольный. Начнешь спрашивать что, мол, делал, да чего видал. Молчит, улыбается только.
И бранила уж его и стращала, что из дому прогонит. Своих ртов пять человек, а еще тебя, дармоеда, выращивай.
Да все одно, любила Ульяна мальчонку, может, по дурости по женской, бабское сердце, оно ведь жалостливое. Было в нем светлое что-то, нездешнее, чего Ульяна и сама то не понимала. Сидишь с ним рядом, будто на солнышке, сердце согревается.
А вот теперь заболел он, аж с лица весь изменился, вчера то еще огнем горел, дрожал, бредил, а к утру вот затих. Ульяна уж подумала помер, лежит бледный, да холодный. Прислушалась – нет, дышит, дышит пока.
Горько ей стало, сердце бабье разрывается, пришло видно время последнее средство испытать. Сама Ульяна колдунью ту не видела, да от старух слыхала, живет мол на опушке ведьма, Марушей кличут. Коль не приглянется ей кто, так как зыркнет глазом черным, так с тем тут же и беда приключиться, дом погорит, или скотина сдохнет, или еще что похуже. Умела Маруша и лечить, травы, говорят, знала, да слова заветные. Боязно идти, а надо.
Вот уж и избушка видна, темно кругом, а окошко то светится. Как дошла, и сама не заметила. Постучала Ульяна, как могла. Хоть и легкий волчонок, а руки все занемели.
Дверь растворилась, стоит на пороге, красавица, руки в боки уперла. Не горбатая, не кривая, глаза только черные из-под бровей зыркают. Оробела Ульяна, отступила. Сразу припомнились рассказы баб деревенских, уж и пожалела, что пришла. Да как увидала ведьма волчонка, суровость свою поубавила, с порога соступила, да кивает, проходи, мол.
Избенка у ведьмы маленькая да кособокая, пол не метен, лавки не чищены, печка вся паутиной да копотью поросла. Небогато кругом, неуютно. Коряги, да лоханки из углов глядят, белый кот на лавке умывается.
А ведьма уж за дела взялась, над волчонком склонилась, а лицо то у нее все темнеет, темнеет.
Ульяна тут осмелела,
- Чего, – спрашивает, - молчишь-то, вылечишь ли?
Повернулась ведьма. Волосы как ночь черные, глаза горят, не иначе цыганка. В лицо Ульяне глазищи свои уперла.
-Оставь сына, Ульяна, – и не громко говорит, и не шепчет, а будто холод до костей пробирает, – оставь. Я его судьбу всю видела, не будет ему жизни.
Смотрит Ульяна, и верит. И не страх будто, а не пошевелиться, слова не молвить, с места не сойти. А ведьма свое:
- На что он тебе, не родной ведь. Как пришел, так ушел, будто не был совсем. Догнала его судьба. Оставь, отнеси в поле, положи да забудь. А хочешь – сама сделаю, да слово скажу, чтобы не ходила душа по дворам, людям зла не делала.
А Ульяна то уж к порогу пятится, ноги подкосились, не слушаются, будто сила какая толкает, давит, и уж чудится ей, что коряги из углов повылазили, ветки страшные к ней тянут, а посередке всего глаза ведьмины. Душат, теснят ее, вздохнуть не дают.
- Как же это, – шепчет Ульяна, – как же …
- Ступай, Ульяна. Слезы горькие прольешь, поплачешь, да и забудешь, живи как раньше жила. Ступай, пока добром просят.

***
Как дверь за гостьей захлопнулась, Маруша и не слышала. На коленках у лавки стоит. По волосам черным ладонями проводит, глядит, наглядеться не может.
- Здравствуй, - шепчет, - лесной гость, вот и свиделись. Не уберегла я тебя, не удержала, другая от тебя дитя прижила. А все одно кровь твоя в нем. Уж теперь не пущу, весь мой будешь. Слушай, Волчонок, сказку.
Приходил ко мне лесной гость, не долго бывал. Как выкатится месяц полный на небо, так придет он. Кожа у него смуглая, глаза у него светлые, поцелуи жаркие. Молодая была, как птица пела, с ранней весны до поздней осени. А зима как пришла, так пропал он. От луны до луны все маялась, все глаза прогляжу-проплачу. А все нет его, не идет мой друг…
Возвращались из леса охотники, зверя мертвого с собой тянули, а глаза у него светлые, а шкура то черная. Вот уж ночь подошла, месяц на небе в радуге, звезды морозные, да снег хрустит, а я стою как каменная. Ветер слезы сушит, холод ноги сковал. Как домой дошла, уж не помню.
Отца твоего Вольхой звали, и тебя так звать буду. Нам вдвоем с тобой на свете мыкаться, ты да я, да свет чужой, лихие люди. Да ты не бойся. Ты спи. Сон обнимет, хворь злая отступится. Я тебе помогу, все тебе расскажу, все как было.
Приходили к колыбели три суденицы. Белые да высокие, у каждой свеча в руках. Младшая – добрая, молодая да статная, добрую жизнь тебе предрекала, да любовь. Средняя – баба крепкая, да лицом строгая, сулила силу не малую, да славу великую. Старшая горбатая, старуха древняя, клюка кривая, да сама безглазая, речет злую судьбу, не быть тебе человеком, не видать любви земной, беду да несчастье за собой поведешь, куда б ни шел. Не видать людям от тебя добра. Склонились две младшие. Помрачнела средняя, младшая – горько заплакала.
Не была бы ведьмой – окаменела бы, иль языка лишилась. А выстояла, вымолила, а что слыхала, никому не скажу.


***
Волчонок сперва-то все по матери тосковал, одна она его привечала, бывало и прикрикнет когда, да не со злобы. Привык теперь. И к Маре привык, все хотелось ему по началу домой тайком сбежать. Да совестно потом становилось, ведь спасла она его, выходила.
Он удивлялся по началу, спросил как-то раз:
- Все травы знаешь, уж не ведьма ли?
Та смеется.
- От чего же, – спрашивает, - не ведьма, как есть ведьма. Не зря люди Марой кличут, не доброе видать сидит в душе у меня, да в глазах черных. От бабки мне завещано, мала была да глупа. Трудно бабка умирала то затихнет было, а то бьется словно ломает ее что, да изнутри жжет. Да все меня зовет – сама я того не видела, люди говорили.
Подхожу я к ней - лежит она тихая, белая. Думали, отмаялась, а она глаза открыла, протянула мне колечко медное, а я по дурости и взяла. Мать как увидала, колечка вырвала у меня, да по щекам отхлестала. Чуть из дому не прогнала, а колечко мое в реку кинула. Да только не взяла вода колечко, как проснулась я на другое утро, а оно уж тут лежит, только пещинки малые меж камешков застряли. Спрятала я его а матери не сказала.
Вот с тех пор и силу узнала… Ты не думай, без толку людям зла не делаю, у них свои дела, у меня свои.
Привык Волчонок. Здесь иначе все было: безлюдье, тишина, да это и хорошо. Крепко ему по малолетству от деревенских доставалось, все слова дурные говорили. А детишки так и пуще того, близко не подпускали.
А из-за леса все, что туда уходил. И самому уж не сладко сделается, а противится не может, будто тянет его что туда, не отпускает. Уж бывало и слово себе даст, заречется, а как срок подойдет, никуда не денешься.
Не ладное в такие дни со светом творилось, смотреть на него боязно, яркий он, глаза болят, звуки все по ушам бьют, хоть в подпол запирайся, да там и сиди. И в подполе тоже не насидишься, воздух там тяжелый, стены давят, что не вздохнуть. Только в лесу и становилось спокойней: глухой свет и звуки, такие, как надо. Никому он не говорил про болезнь эту, да и как объяснишь им, посмеются только. Не кто уж его в деревне за разумного не считал, и обидно, да и спорить не охота, гордость не дает.
Вот и теперь тоска к нему подступила. Травы, что дала ему Маруша разбирать лежали на лавки забытые.
Она заметила неладное, подошла, в глаза его заглянула, за подбородок приподняв. Долго смотрела. Потом встала, медленно к двери подошла, да заперла ее, крючком скрипнув.
- Мара, я уйду сегодня.
- Слабый ты еще… вон, смотри какие руки холодные.
Волчонок взгляд на нее поднял.
- Тоскливо. – шепнул. - Пусти.
- Вечер скоро. Солнце уходит, вот и тоска. Нечего по ночам бродить. По ночам сила просыпается. У тебя день белый есть, а ночь ей оставь.
- Раньше ходил ведь.
- Ходил, так и дни другие были. Нынче, смотри, какие звезды. Слабые, тихие, чуть мерцают, будто бояться чего. Вон темнота из-за леса поднимается, устала она по болотам да чащам прятаться. Будет в окно к нам стучаться, да мы не пустим. Будет звать тебя, а ты не иди.
Но слова ее текли мимо. Умела Мара сплетать слова в сеть, а сеть накидывать, да тащить, тащить, что не вырвешься. Но вот он, глядит на нее волчонок. А глаза дурные, блестящие.
- Послушай, Мара, - шепчет, - слышишь? Что это?
Мара вздохнула только. Не удержать его, знать. Дух на волю просится, а запрешь, не пустишь, так изнутри сожжет. Знаю все, а пустить не могу. Да что же это? Травили его глупые люди, так теперь и я буду? Закрыла она глаза, опустилась на лавку.
- Шепчут травы. Запах тумана над лесом. Слышишь? Это тебя зовут. Иди.
Потянувшись, достала с полки зеркальце маленькое, круглое.
-А ну-ка взгляни.
Звякнуло зеркальце о пол, покатилось. Выкрикнув что-то, закрыл Волчонок руками лицо.
Мара поглядела, да и пощечину ему отвесила.
- Трус – уронила, - трус. Чего испугался? Сам же мучаешься, вижу, что мучаешься… Кровь, она свое возьмет.
А потом шепнула, его к себе притянув.
-Не бойся, слышишь? Ничего и никогда не бойся, а бога не поминай, далеко мы от него.
И, тут оттолкнула, поднялась, рывком отворила дверь.
-А ну пошел! Да пошел же, кому говорю! - крикнула и, заложив два пальца в рот звонко, по-мальчишечьи свистнула.

***
Лес. Холодом обнимает ночь. И по телу сладкой волной пробегает что-то незнакомое, что-то новое, что-то другое… Хорошо. Хорошо чувствовать, как трава задевает за брюхо. Прислушаться, немного склонив голову. Ветер. Ветер приносит звуки, далекие голоса, шепот шагов, запахи живых.
Бежать. Света нет, краски смешались, и они нужны. Но есть звуки, много целый поток, он бьет в лицо, течет навстречу. Медленно, тяжко выползает из-за леса ночной глаз, но его не надо бояться, это друг, он дарит свободу. Бежать.
Нет. Что-то чужое, что-то опасное. Развернулся, подпрыгнул, шерсть дыбом. Кто-то подходит, не таясь идет, шелестит трава под тяжелыми шагами. И запах. Запах дыма, кислого, тревожного. Люди, двое. Они увидели меня.
- Это собачка, просто собачка. Ты стой смирненько, она сейчас и уйдет.
- Ой… страшно то.
- Ну что ты. Волки они серые, а эта черная. Собачка это.
Страх. Страх в их запахе, страх в их словах. Слова, я могу их поянть. Девчонка, все что-то шепчет, прижимает к себе мальчика, корзинка валяется у их ног.
Бегу. Резкий звук – то вскрикнула девчонка, отскочила в сторону. Но теперь мне все равно, теперь я помню. Почти.
Вот полоса сырой и голой земли, а по сторонам ее - острые колья, обломки деревьев. Шерсть дыбом, запахи чужие и опасные, но мне нужно. Мне.
Липкая земля, бегу по ней. Слышу голоса, вижу, как падает из отпертой двери свет. Сюда. Я вижу их. Я узнаю. Он - тяжелый, страшный человек, кого надо было называть отцом, почитать и бояться. Чужой человек кричит, толкает ее.
Не шевелюсь, слушаю, как страх смешивается с ненавистью. Я слышу их слова, я понимаю их.
- Да я не туда, до ветру я, Гришенька.
- Сарафане то? А ну пошла в избу.
Размахнулся несильно, толкнул, и повалилась Ульяна на траву.
- А то я не знаю, куда ты собралась. Говорил, прознаю, что к чертовке ходила – убью? Говорил?
Она обхватила голову руками, раскачиваться принялась, причитать.
- Да как же он там, Гришенька, как ей оставлю-то? Грех то какой.
Чужой человек смеется.
- Сама снесла, а теперь воешь? Туда ему и дорога, одна порода.
Вижу ее лицо, красное, опухшее от слез. Рычание, низкое глухое, врылось из глотки. Теперь тихо. Слышно, как кузнечики надрывается в траве.
- Ой батюшки…
- Молчи, дура, не двигайся.
- Мож собака чья заплутала? Рычит-то… Ой, батюшки.
Прыжок.
- Господи, да что ж это. Люди. Люди!
Женщина побежала, сверкая белой рубахой. Это ничего. Остались глаза человека, его запах. Он вцепился в меня, пытался оттолкнуть. Дотянуться до горла. Сладковатый запах, острый. Человек еще бьется подо мной. Шум… там дальше, у крайних домов, шаги, крики. Они ближе, они пахнут страхом, их много. Бежать.

***
Мара стояла на пороге, руки в бока уперев.
- Сколько тебя не было? А? Понравилось? В волчьей шкуре доживать думаешь?
Крупные слезы покатились по морде.
- Не можешь? Ничего, ничего.
Руки ее скользнули по шкуре, это было приятно, и запах…
- Я сейчас буду говорить, а ты меня слушай. Помнишь деревню, дома, и солнце на поле, как ветер шепчет, как жара дрожит. Все хорошо и спокойно, тихо мурлычет ручей, спи. Тебе будет сниться сон. Слышишь, стрекочут кузнечики, но их не видно в желтой траве. Полуденное марево подрагивает, качается, и небо на востоке белое.
Вольха слушал, вдруг голове возникло что-то похожее на это солнце. И косички, рыжие смешные, с кудряшками на висках. Тут его что-то толкнуло, он подскочил растирая руку.
Мара стояла рядом и звонко смеялась, голову запрокинув.
-Я тебе покажу как девок поминать - пальцем погрозила .- Ну что, хвост-то не торчит, а? Ладно, горе, пошли чай пить. Гости у нас.
Девочка привалилась к стене, а брат у нее на коленках, прямо на и лавке заснул.
-Смотри-ка спят. Это пока я тебя к воротам глядеть ходила. Намаялись за день. А девченка-то рыжая. –. - Не ее ли поминал?
Мара улыбнулась лукаво, но вмиг посерьезнела.
- Никогда, слышишь меня, никогда. - Думаешь мало таких по лесам носится, душу забывших? Думаешь мало от охотничьего ножа полегло? Да что же с тобой случилось такое, от чего молчишь?
-Я в деревне был – шепнул он, глядя в мимо Мариного лица.
Она присела, его руки взяла, поднесла к самым глазам, будто иначе не могла кровь на них разглядеть. Потом отошла, долго стояла, к окну отвернувшись. Уронила тяжелое слово.
- Беда теперь будет.

***
Не похожа на себя. Запекшаяся кровь на лице, бледном до синевы. С трудом открывает глаза.
-А… Пришел. Вспомнил все-таки. Смотри, доигралась вот. Гости из деревни приходили, все про тебя спрашивали.
Кашляет. И повернулась ко мне спиной. Тяжело дышит.
-Уходи. Скоро уж конец придет. Уходи, не по мне все это. Сама бы не отпустила, другой не отдала. Люб ты мне... Да вот и мне беду принес.
Нет света, нет боли, нет неба. Безлюдье, тишина. Тишина прорастала сквозь звуки, и как болотные огоньки не разгонят темноту, так и шелест, шепот ночной не тревожат тишину, большую и тяжелую. Все сожрала тишина. И Мара уже не дышит.
Бежать. Еще раз почувствовать, как бьется маленькое, живое под лапами. Потом будет запах крови, сладкий. Не сегодня. Сейчас… Да, сейчас почуял, что смотрят на меня. У него нет тела, нет звука, не шелестит земля под его ногами, но он близко, я чувствую, я знаю. Только запах у него есть.
Быстрее, и еще быстрее, сквозь ветви глядит темнота, тихо шепчет что-то, но мне не понять, я не помню слов.
Человек с темным лицом. Человек с белыми глазами. Гонится за мной. Что, что ему от меня нужно? Его запах преследует меня, от него не спрятаться, бежать. Бежать, но он не отстает, не отстает ни на шаг. Но я не слышу его шагов, и от этого страшно, шерсть становится дыбом и хочется выть, выть. «Что ты», - шепчет трава под ногами, «Что ты, - шепчет ветер. – Не бойся, не бойся».
Я не могу больше, колотится, часто, больно в груди, я не могу больше, нечем дышать, валюсь. Наклоняюсь к холодной воде. Это был он, тот, кто гнался за мной. Кто преследовал меня, кто из всего присущего живому имел только запах.
Тощее черное тело у него, глаза холодные, а в них не волчья боль. В глаза человека смотреть нельзя, слишком много в них, захлебнуться можно. Я оскалился, и блеснули его зубы, белые на темном лице. В горле снова тоска, и человек по ту сторону воды тоже воет, как я.

***
-Позвала тебя, вот и ты.
Улыбнулась рыжая, да по морде погладила. Блеснула на пальце медное колечко.
-Здравствуй, серый…
 
 Top
Хитрый Еж
Отправлено: 10 Февраля, 2009 - 09:45:41
Post Id



Мастер слова


Покинул форум
Сообщений всего: 308
Дата рег-ции: Авг. 2008  





Тонкий, да звонкий. извините, автор, что значит звонкий? Учитывая, что он был молчун (следующее предложение), предположу, что "звонкий" относится к физиоологии...

Коль не приглянется ей кто, так как зыркнет глазом черным, так с тем тут же и беда приключиться ИМХО выделенное лучше убрать, излишне усложняет - очень много кто, так (2 шт.), как, тем.

Приходили к колыбели три суденицы. ... Младшая – добрая, молодая да статная, ... Средняя – баба крепкая, да лицом строгая, ... Старшая горбатая - почти классическое описание норн Улыбка Это не замечание, скорее даже наоборот. В сказках очень много переплетается и даже из других культур.


Хороший рассказ.
Автор, красивые у вас истории и сказки получаются Подмигивание

-----
Главное, когда ладошками хлопаешь "оп-ля", чтобы ладошки встретились
(С) Дина Рубина.
 
 Top
АНОНИМ
Отправлено: 11 Февраля, 2009 - 05:08:03
Post Id


Вольный стрелок


Покинул форум
Сообщений всего: 15
Дата рег-ции: Дек. 2008  





Хитрый Еж, "тонкий-звонкий", мне кажется, устойчивое сочетание, здесь оно в значении "хрупкий".
"так как" обязательно уберу, оно тут и правда лишнее. Да, суденицы похожи и на норн и на мойр, но из славянской мифологии, по некоторым описаниям такими они и были Улыбка
И спасибо!
 
 Top
Alanna
Отправлено: 15 Марта, 2009 - 16:10:32
Post Id



Странствующий художник


Покинул форум
Сообщений всего: 107
Дата рег-ции: Март 2009  





Очень понравилась эта жуткая сказка. Правда, для меня, тугодумки, развести бы ее немного, приукрасить, вышла бы отличная повесть, может, даже роман.

-----
Кто в учениках не бывал, тот учителем не будет. Боэций.
 
 Top
Мартышки
Отправлено: 19 Марта, 2009 - 16:31:23
Post Id


Магистр литературы


Покинул форум
Сообщений всего: 744
Дата рег-ции: Янв. 2009  





КООРДИНАТОР пишет:
леший из чащи выскочит, да за подол ухватит
а почему за подол? Это самое страшное? Или завуалировано "под подол"Подмигивание) Барков вспомнился:
Зашла коза однажды в лес
Навстречу бес попался животИне...)

КООРДИНАТОР пишет:
как мальчонка загибается.
Как-то "загибается" - выбивается из стилизации... может хиреет, али еще как, ато какой-то слэнговый налет у слова.

КООРДИНАТОР пишет:
в доме у Ульяны.
может, "у" убрать

КООРДИНАТОР пишет:
оно уж тут лежит, только пещинки малые меж камешков застряли. Спрятала я его а матери не сказала.
Вот с тех пор и силу узнала…
Горлум-горлум...)))

КООРДИНАТОР пишет:
а противится не может,
противитЬся

КООРДИНАТОР пишет:
Не кто уж его в деревне
Ни кто...

КООРДИНАТОР пишет:
будто бояться чего.
боятся

Первая треть - еще ничего пошла, и вычитана. Со второй трети какие-то непонятки появляются и вычитано плохо, последняя треть - повествование рваное, смысл малопонятен, в общем - муть какая-то. Вместе с трудом что-то поняли, и то - не до конца. ИМХО - бред какой-то (но, скорее всего из-за исполнения). А что за девочка с мальчиком? Блин, может это мы - тупые?....... Не смотря на это, автор способен ведь и стилизацию создать неплохую! Просто надо мысль как-то структурировать, что ли...
 
 Top
АНОНИМ
Отправлено: 20 Марта, 2009 - 12:04:56
Post Id


Вольный стрелок


Покинул форум
Сообщений всего: 15
Дата рег-ции: Дек. 2008  





Мартышки,
Alanna
Спасибо за отзывы.
Мартышки,
Что ж, видимо, автор опять хурму написал, у меня эксперименты обычно хорошо не кончаются. За блошек - спасибо.
 
 Top
Alanna
Отправлено: 20 Марта, 2009 - 15:26:16
Post Id



Странствующий художник


Покинул форум
Сообщений всего: 107
Дата рег-ции: Март 2009  





Аноним, держите хвост пистолетом!
Говорю Вам я, большая любительница экпериментов (вот, сейчас от лица мужчины рассказ выставила, народу не понравился, и не унываю), первый блин часто комом. Зато другой будет вкуснейшим.
Кстати сказать, я тут этого самого "кома" не увидела. Улыбка А эксперименты я люблю... попробуй их не люби, коли стиль искать надоУлыбка

-----
Кто в учениках не бывал, тот учителем не будет. Боэций.
 
 Top
АНОНИМ
Отправлено: 28 Марта, 2009 - 19:36:22
Post Id


Вольный стрелок


Покинул форум
Сообщений всего: 15
Дата рег-ции: Дек. 2008  





Alanna, постараюсь.
Рассказ, собственно, ради стиля и писался. Интересно было попробовать этакую "былинную напевность" ... На то, чтобы сюжет выверить - терпения уже не хватило. По идее, каждый из отрывков должен быть по размеру не меньше первого, но автор побоялся утомить читателя.
 
 Top
Страниц (1): [1]
« Аноним »


Все гости форума могут просматривать этот раздел.
Только зарегистрированные пользователи могут создавать новые темы в этом разделе.
Только зарегистрированные пользователи могут отвечать на сообщения в этом разделе.
 




Powered by ExBB
ExBB FM 1.0 RC1 by TvoyWeb.ru
InvisionExBB Style converted by Markus®

[Script Execution time: 0.1136]     [ Gzip Disabled ]